Монополия (СИ)

Они существуют! Я верила, я правда верила, что они где-то да есть, и вот встретила их случайно на бескрайних просторах инсты:

https://www.instagram.com/p/CRZRIpvre0L/

Писала под Моя Мишель - Зима в сердце

После выступления Энджел некоторое время стоит в стороне, и, поджав губы, с очень важным видом выслушивает то, что говорят ему по телефону.

— Посмотри на эту рожу, — смеётся Черри, — начальник звонит. Эх, наверняка нашу звёздочку сейчас дёрнут на работу…

Словно в подтверждение её слов, Энджел прячет телефон в карман и плетётся к барной стойке.

— Вэл звонил, — вздыхает он и плюхается на высокий стул, но тут же меняется в лице, хлопает Черри по плечам и горланит, перекрикивая музыку: — У меня сегодня выходной! Свобода, девчонки! — Выстукивает короткий победный марш ладонями по столешнице и аж подпрыгивает на месте от радости. — Бармен, налей мне и моим подружкам!

Октавия смотрит, как Энджел и Черри опрокидывают в себя шоты, и делает то же самое один раз с тостом за дружбу, а другой — за приятную компанию. На третий не решается, потому что крепкий алкоголь непривычно дерёт глотку, хочется откашляться и выпить воды.

— Нет-нет-нет, сейчас ни о чём не думай, завтра будешь думать, — говорит Черри и заставляет её поднести стаканчик ко рту, — за вечер выпить обязательно нужно, а то весело не будет.

Внутри становится горячо, сердце колотится и слабеют ноги, а музыка грохает будто бы прямо в голове. Октавия не успевает толком прийти в себя, как её за руки тянут на танцпол.

***

Блиц понимает, что ему одному суждено отдуваться за всё мужское население Ада и быть тем, кого женщины ненавидят просто так. Просто потому, что он есть, просто за каждую мелочь, за каждый крохотный проступок. Пока он паркует машину, Милли злобно зыркает на него с заднего сиденья, молчит с тех самых пор, как Мокси перестал выходить на связь. Луна дуется из-за того, что ей велено сидеть в машине и ждать, а не скакать в одном из лучших клубов столицы. Она демонстративно ставит ноги в грязных кроссовках на приборную панель и громко сопит.

— Луни, прекрати, я же всё объяснил — нам не стоит привлекать к себе внимание, Страйкер не дебил, он тоже наверняка уже там, и надо сделать всё быстро и тихо, к тому же у меня нет времени и возможности следить ещё и за тобой, — терпеливо повторяет Блиц уже в пятнадцатый, наверное, раз.

— Да чего за мной следить-то? — Визгливо выкрикивает она. — Как-то я жила же без тебя раньше, пап… Блиц!

— Я всё сказал, дорогуша. Я несу за тебя ответственность и не хочу, чтобы с тобой что-то произошло, пока буду занят с другой занозой.

— За принцессу, значит, ответственность не несли, сэр? — подаёт голос Милли.

— Нет. А зачем? — Бубнит вместо него в ответ Луна. — Ему главное видимость создать, что он при делах.

— Ну всё, уймитесь, змеи! Я пошёл, постараюсь побыстрее. Сцедите тут яд свой пока. Сидите на задницах и не высовывайтесь. Луни, ты меня поняла? Миллс, пригляди!

Блиц хлопает дверью и идёт к клубу, старается не обращать внимание на дурное предчувствие. Доверять этим двоим — пустое дело, но с ними можно разобраться потом, когда Октавия будет в безопасности рядом с отцом или на крайний случай в его, Блица, машине под присмотром и спрятанная в мешок и в багажник для надёжности.

Хоть бы она была здесь.

Он поднимается на второй этаж и осматривает сверху весь танцпол, надеясь разглядеть хоть что-то в темноте и быстро мелькающих цветных огнях. В каждой кривляющейся пьяной девчонке пытается узнать Октавию и… вдруг узнаёт. Она, как и ожидалось, в тёплой компании порно-звезды Даста и его чокнутой подельницы, скачет под музыку и смеётся, а чёртов трансвестун вполне недвусмысленно лапает и свою подружку, и принцессу. Этого кошмара мягкое сердце Блица выдержать не может, и он, проверив, заряжен ли старый добрый пистолет, который выручил уже не из одной передряги, решительно двигает вниз с твёрдым намерением пристрелить на месте звезду, а принцессе в конце концов от души надавать по шее.

Не успевает. Когда, наконец, проталкивается через толпу в самый центр зала, девчонки уже как не бывало.

— Где Октавия? — кричит Блиц и чувствует, что руки трясутся от злости.

— Октавия? Тут нет таких! — Смеётся Даст и, окинув его оценивающим взглядом, тут же начинает ластиться и лезть, потирается боком об него и стреляет глазами. — Но ты мне нравишься, могу сегодня побыть для тебя кем угодно, даже Октавией, если пожелаешь!

От этих слов Блицу хочется блевать, и он, недолго думая, хватает звезду за волосы и вдавливает дуло пистолета ему под подбородок. Черри, не ожидавшая такого поворота, кричит что-то, но Энджел благоразумно выставляет руки вперёд, показывая, чтоб она не смела бросаться на Блица.

— Где девушка, которая была с вами-идиотами только что?

— Сто-о-ой… Так это ты тот урод, который кинул малышку Лиз? — Хрипит Энджел, запрокидывая голову, чтобы не так сильно тянули за волосы. — Зачем притащился? Ей и без тебя хорошо, оставь её в покое.

Урод? Кинул? Лиз? Оставить в покое?

Нет, он, конечно, урод, сомнений нет. Он, конечно, кинул. Октавия, конечно, поступила, как умная, назвалась другим именем. И, конечно, оставить её в покое тоже следовало, хоть и свыкнуться с этим почти невозможно. В последний раз он видел принцессу растерянной, отчаявшейся и разочарованной, да почти убитой после того, как он сам отверг её. Так надо было, так Столас приказал. Хотя Блиц понимал, что сам взрослый мальчик, мог ведь вырулить в другую сторону, если бы просто пораскинул мозгами, но нет — просто пошёл по пути наименьшего сопротивления, поплевал девчонке в душу, и Столас тут не при чём. А теперь принцесса, для которой только неделю назад весь её мир, весь Ад был сконцентрирован в Блице, считает его самого главным врагом. И это закономерно, он заслужил.