Монополия (СИ)

Даже в такую рань припарковаться негде, и единственное парковочное место, которое находилось черт знает где, и которое Блиц ранее выбил себе с таким трудом после того, как отдал Веросике старое, теперь занято каким-то грёбаным таксистом. Он от души несколько раз пинает ногой колесо чужой машины, обходит вокруг, слушая вой сигнализации, вдруг останавливается напротив лобового стекла и глазам своим поверить не может. На переднем сидении лежит рюкзачок, так похожий на тот, что таскала с собой Октавия. Ошибки быть не может, он и есть — черный мягкий рюкзак с кучей значков на клапане да прицепленной к замку косматой игрушкой в виде какой-то злой птицы.

У Блица аж сердце захолонуло, и дыхание сбилось. Почему-то его делает самым слабым во всем мире вещь, когда-то принадлежащая Октавии, а теперь лежащая просто так в чьей-то машине.

Да она где-то здесь, поблизости. Гуляет или завтракает. Или спит в гостинице, тут близко есть одна. Точно, она наверняка проболталась всю ночь по улицам, устала, сняла номер в гостинице и спит без задних ног.

Нет.

Это же не ее сумка, мало ли сейчас девчонок носят такие рюкзаки? Пфффф, да каждая первая!

Нет.

Она забыла, вышла из такси и забыла взять его, ну с кем не бывает. Тем более это же Октавия, она наверняка растяпа и за вещами следить не умеет.

Нет.

Нет.

Нет.

Что с тобой сделали, Виа?

Дергает, нарывает, скребет за ребрами жгучая боль так, что хоть сейчас согнись и кричи, если бы это помогло. Виноват. Обидел. Унизил. Растоптал. Какого понимания ждал? Какой рассудительности? Ей восемнадцать только лет, она по меркам демонов, родившихся в Аду, вообще еще младенец. Надо было сказать Столасу, чтоб сам разбирался со своей дочерью. Отмотать бы всё назад. Не водить ее в чертово кино, не приходить к ней ночами, не целовать и не ласкать вредную принцессу, стоя на карнизе за ее окном, не показывать ей верхний мир, не мчаться в тот клуб «Крыло ангела», будь он неладен, не приносить специально для нее «Монополию». Послать к дьяволу Столаса и ни при каком условии не приезжать к нему еще тогда, в тот самый день, когда Октавия выпросила его, Блица, себе. Получается ведь, это она первая сказала, что нуждается в нем. Не словами, а вот так — показала, как сумела, ходила тенью за ним да бросала презрительные взгляды. Все равно осмелилась, решилась, а он, идиот, ее язвительность принимал за дурной характер и насмехался.

Где теперь искать тебя, девочка, если остается хотя бы мизерный шанс, что ты жива? Где искать твое тело, если Столас прав, и ты попала не в те руки? Ох, Владыка…

Из круглосуточной закусочной через дорогу на звук сигнализации выбегает разъяренный бес и с криками бросается на Блица, но за пару секунд оказывается прижатым лицом к капоту и скулит от боли в завернутой за спину руке. Блицу сейчас больше всего хочется приставить пистолет тому к макушке и стрелять до тех пор, пока пули не найдут выход с другой стороны, но здравый смысл подсказывает, что сначала нужно узнать, где Октавия. Он выдыхает и, повернув голову беса к лобовому стеклу, как можно более ровным голосом спрашивает:

— Откуда у тебя эта сумка?

— Твое какое дело, уродец, — усмехается бес.

— Какое дело, говоришь, — Блиц несколько раз прикладывает таксиста лицом о капот, а затем сует ему в рот дуло пистолета, резко проталкивая до глотки. — Послушай меня, уёбок. Я знаю человека, которому принадлежала точно такая же сумка, и мне сейчас позарез нужно этого человека найти. Настолько нужно, что я даже не подумаю оставить в живых какой-то мусор вроде тебя. Ты меня понял? А теперь начнем сначала, — Блиц склоняется пониже, вытаскивает изо рта хрипящего беса пистолет, запачканный слюной и кровью, и еще тише произносит: — откуда у тебя, тварь, эта сумка?

— Да это девчонки сумка! — Выкрикивает он, кое-как прокашлявшись. — Ко мне сегодня ночью села какая-то ебанутая, клетка с птицей у нее еще была, с совой. Девчонка попросила отвезти ее в Пентаграм. Всё.

— В смысле всё, скотина? Почему тогда у тебя в машине ее сумка? Где сейчас сама девчонка?

Сатана тебя дери за твою медлительность.

— Не знаю, не знаю я, где девчонка! Это твоя, что ли, дырка была? — Прошипел бес, получая следом ощутимый удар по затылку.

— Ты довез ее?

— Почти. Я увидел — симпатичная и явно при деньгах, решил к ней подкатить. Эта дура начала истерить, тогда я сказал, чтоб отдала деньги, вещи и украшения и выметалась из машины.

Слава Люциферу, скорее всего жива.

Блиц думает, что вот-вот свихнется от радости, даже мерзкий таксист не кажется уже таковым, и изрезать его в фарш почти не хочется. Он лишь простреливает бесу правую ладонь и около минуты наблюдает за тем, как тот корчится возле своей машины.

— Давай мне сумку. Живо.

— Ты меня руки лишил, придурок! — Бес срывается на визг, глядя сквозь дыру в трясущейся ладони.

— Ничего, зато больше не будешь девочек лапать. И у тебя все еще есть вторая, пользуйся ей.