Древнерусское предхристианство [litres]

Завивая кумицу

В один из семицких дней хороводница собирала женщин и девиц отдельно от мужчин и с песнями вела в берёзовую рощу. Там они «завивали берёзки», кумились – целовались через берёзовые венки, обменивались ожерельями и перстнями, клялись в дружбе, после чего считались родственницами. После этого на поляне расстилали скатерть, клали на неё каравай и цветочные венки. Вокруг вели хоровод со славильными песнями, а в завершении «молили каравай»: разламывали на куски и просили предков порадеть о замужестве или счастливом браке. Этот «семицкий пир» состоял из непременной яичницы-глазуньи и лепёшек, испечённых в виде венца с желтком посередине – знаком солнца и плодородия. В каждом доме хранились куски от семицкого «молённого» каравая, их замешивали в свадебный пирог при замужестве. С предками заключали завет, завивая куми́цу «берёзовый венок, перевитый лентами из девичьего венка». Иногда этот символ охраняемого девства братья завивали сёстрам, а те тайно передавали своим суженым. На Семик сговаривались о будущих браках. В день свадьбы лентами с семицких берёзок и венков девушки перевязывали свечи и берегли их до самой кончины.

От девичьего добрачного венка происходят слова вѣно «выкуп за невесту» и вѣновáть «продавать», связанные с обычаем выплаты родственниками жениха «выкупа» родителям невесты. У юношей семицким оберегом считался пучок берёзовых веток – вѣник, который заменяли ветками можжевельника, можевела. Возможно, его название произведено от выражения «мужа ель», если учесть диалектное мýжелка «можжевельник» и обряды с «мужской» елью (еловéц, еленёк), начальный смысл которых утерян. «Ёлочка», многократно вышитая в узорах на свадебном убрусе, являлась архаическим знаком брачного соития. Собирали можжевельник с молитвой: «Царь лесной и царица лесная, дайте мне на доброе здоровье, на плод и род!».[316]