![Древнерусское предхристианство [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/1/9/drevnerusskoe-predhristianstvo-litres-download.jpg)
Древнерусское предхристианство [litres]
- Автор: Байдин Валерий Викторович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-070-6
- Жанр: История
Электронная книга - «Древнерусское предхристианство [litres]». Краткое содержание книги:
Это уникальное исследование охватывает области языкознания, филологии, археологии, этнографии, палеоастрономии, истории религии и художественной культуры; не являясь полемическим, оно противостоит современным «неоязыческим мифам» и застарелой недооценке древнерусской дохристианской культуры.
Книга совмещает достоинства кропотливого научного труда и художественной эссеистики, хорошо иллюстрирована и предназначена для широких кругов читателей: филологов, историков, искусствоведов, священнослужителей, преподавателей, студентов – всех, кто стремится глубже узнать духовные истоки русской цивилизации.
Женщина, изображавшая «жену» Костромы (Кострубы), после таких «похорон» пускалась в пляс со словами: «Поди, душа, прямо в рай, прямо в рай!».
Русальница
Вслед за празднествами Купалы и Великдня следовала девятина, носившая разные названия: русальные гостины, Русальница, Русалии, Русалы, Русала, Русалка, Русавка. В народно-церковном календаре Семик и Русальница также часто сливались между собою (и смешивались с обрядами православной Троицы). Однако изначально Русальницу начинали праздновать сразу после Великдня, а завершали 4 июля, через семь девятин после Семика, которые впоследствии воспринимались как девять церковных седмиц.
Русалы
Души умерших в дыму погребальных костров или по руслам рек достигали звёздной Роси, а затем ирия и становились светоподобными. После возникновения веры, соединившей почитание небесного света и солнца, предки-прародители потеряли связь с хтоническим миром и медвежьи черты. Кумов стали именовать русалами. Основу слова *rusal- со значением «подобный русу» можно отнести к древнеевропейской, а словообразование от корня rus- и суффикса – аР сравнить с латинскими парами ōvum «яйцо» – ōvālis «яйцеобразный»; natus «сын» – natalis «родной» и т. д.
Празднества в честь небесных прародителей подобные Русальнице, предположительно, были распространены в дохристианской Европе. Однако в Средневековье rosālia римлян были перетолкованы в Pascha rosata «воскресение роз» на Пятидесятницу,[328] а греческое Ῥουσάλια стали относить ко дню Святой Троицы (в отличие от Πεντηκοστή «Пятидесятница»). Православные албанцы через 25 дней после Пасхи, в праздник, носивший славянское название Руса, Русица, совершали «похороны матери Солнца». У южных славян этот обряд соответствовал «похоронам Колояна».[329] Румыны сразу после Троицына дня отмечали Русалии (Rusalii), иначе называемые Калушары (от исходного *Коло-русалы), или Тодорусале (Todorusale). Этот праздник начинался обрядами встречи русал с их земными «братьями Тодорами», а завершался «похоронами Колояна».[330] Имя Колоян состоит из Купало, превратившегося в Коло, и Иван, видоизменённого в Ян. Это название относилось к забытым купальско-русальским обрядам, начало которых в христианское время приурочили ко дню памяти Иоанна Крестителя (24 июня).
Потомки проторусов считали себя сварожичами «рождёнными от Сварога», но души умерших предков продолжали называть русалами, а свою землю – русью, полагали, что через девять дней после Окличек родителей по руслам рек[331]русалы возвращались в светорусье, выходили на берега, таились в паруслах «старицах рек», лугах, полях, берёзовых рощах. В воде и воздухе их прозрачные тела казались призрачными.[332] Они шествовали по маковкам цветов, хлебным колосьям, качались в ветвях, гуляли среди нив и селений, радуясь вместе с живыми возрождению жизни. В виде человекоподобных сеней «теней» русалы, русалки пребывали на земле от Радоницы до завершения Русальницы, посещали родовые погосты, появлялись в домах сородичей, наблюдая за их жизнью, летали над землёй вместе с птицами и бабочками. Вероятно, именно русал называли дивами «вестниками, вещунами», они обладали всеведением, неслышно изрекали из рек тайные речи. Их зримым обликом считались капли сияющей на солнце росы.
В дни Русальницы чествование рода соединялось с почитанием природы, росы, ручьев, родников. В древности по речной воде отправляли в ирий прах покойников, в Средние века, следуя забытому обычаю, в ней «погребали» обветшавшие церковные книги и образа. Сказания о чудесном обретении святынь и жития повествовали о том, как по рекам приплывали чудотворные иконы и кресты, являлись на Русь святые.[333]
Русальное действо
По всей видимости, к Русальнице, а не Зимним святам, восходят «священные зрелища» древних русов, церковные представления Средневековья и ярмарочный народный театр Нового времени. Суть русального действа заключалась в призывании духов предков, встрече с ними и их обращении к потомкам с «заветами». В словах, услышанных от обитателей загробного мира, следует видеть истоки древнейших мистерий, религиозных предсказаний, пророчеств и проповедей. Нельзя согласиться с теорией происхождения театра из «охотничьих игрищ», завершавшихся реальной охотой, или из сцен с имитацией сельских работ перед их началом.[334] Игровые обряды не имели того необъятного мистического смысла, который рождало общение людей с душами умерших. В Древней Греции театр являлся не только «местом зрелища», но и самим зрелищем – «созерцанием богов»: в слове θέατρον корень θέα «вид, зрелище, взгляд» почти тождествен словам θεά «богиня» и θεóϛ «бог». У эллинов таинство общения с ангелоподобными вестниками иного мира постепенно сменилось театрализованными диалогами бессмертных богов с античными героями.
329
Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Конец XIX – начало XX в. Летне-осенние праздники… С. 247–249, 261–263.
330
Там же. С. 245–250.
333
Почитание святых, прибывших по реке, в том числе чудесным образом приплывших на камне, существовало у разных народов: св. Антоний Римлянин, св. Пафнутий Египетский, северорусский св. Варлаамий Важский.
334
Ср.: Авдеев А.А. Происхождение театра. Л.-М.: Искусство, 1959. С. 39–83.