Древнерусское предхристианство [litres]

В Средние века единая древнерусская культура стала распадаться на письменно-книжную, из которой женщина упорно изгонялась, и устную, народную, где всё меньше оставалось мужчин. Её приверженцы были вынуждены укрываться от неуёмных обличителей «язычества» в бесписьменных, считавшихся «низовыми» областях, в мире женских и детских голосов, праотеческих обычаев, красок природы. Женщины сохраняли древние сказания и колыбельные песни, молитвы и заговоры, игры и загадки, былины и старинные распевы. Под их искусными руками возникали браные скатерти и жемчужные кружева, златошвейные ризы церковной знати, тончайшие пелены и вышитые иконы. Найденные в десятке средневековых поселений берестяные письма говорят о грамотности многих горожанок XI–XV веков. Общее число «женских» посланий составляет около десятой части всех берестяных грамот, и именно они «отличаются повышенной эмоциональностью, особой яркостью языка».[636] В любовном письме на бересте неизвестная новгородка XI века признавалась: «Я посылала к тебе трижды /…/. Что за зло ты против меня имеешь, что в эту неделю ко мне не приходил? А я к тебе относилась как к брату! Неужели я тебя задела тем, что посылала к тебе? А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под [людских] глаз и пришёл /…/. Буде даже я тебя по своему неразумению задела, если ты начнёшь надо мной насмехаться, то судит [тебя] Бог и моя худость».[637] Эта далекая предшественница пушкинской Татьяны разрушает множество предрассудков в отношении женщины русской древности, свидетельствует о её достоинстве и свободе.