Давай перевернём Вселенную (СИ)

– Не смей, – прошипела Грейн. – Ты не сделаешь сейчас это со мной!

Но кто бы ему помешал?

Невидимый луч доставал протестующую девушку из остатков брони, как лакомый орешек из скорлупы. Тир, стараясь не замечать саднящий порез, присел рядом и принялся руками срывать клочки чулок. Стоящая с заломленными назад локтями Грейн гневно дёргалась, когда он касался впадинки под коленкой, твёрдой икры, косточки, которая бугорком выступала сбоку над стопой.

Потом нарочно повёл ладонями от щиколоток вверх, через натянутые путы, по трепещущей коже, наслаждаясь рельефом мышц, нежным шёлком внутренней поверхности бёдер, и остановился только между ног, прощупывая: там, внутри, всё набухло, влажно налилось, – о, она хочет, тоже готова, и подобралась, и тяжело дышит не только от возмущения.

– Отпусти меня, – сдавленно попросила Грейн. – Не унижай больше, не смей!..

На запястье упали две горячие капли.

Она? Плачет?..

Тир взглянул в тёмные, полные отчаяния глаза – и отступил, убрал щупы. Голая девушка рухнула на колени, сжалась, потирая красные следы от пут у локтей. Плечи и спина в шрамах, трогательно выступают лопатки, сама фигурка худенькая, угловатая.

– Грейн. Не обижайся, заигрался немного… Ну, вставай, одежду давай сотку?..

Она лишь помотала головой. Тир, укрыв её широким шерстяным пледом, пошёл к рубке управления: ещё в свою комнату возвращаться, да и спать пора – завтра работа, обещал же с ремонтом помочь.

Надломленное, звенящее «не смей» металось эхом в зеркалах.

========== Глава 22. ==========

Разбор и проверка квантовых преобразователей заняли весь день. Аника шипела, чтобы не приближался – явно у неё за пультом стояла тевтонка.

После работы Тир не обнаружил Грейн и принялся искать по всему разуму; проверял каждый закоулок, спускался до самого дна.

Чертовка затеяла свою любимую игру, прятки, а с учётом её навыков маскировки – найти не так-то просто. Первый раз Тир ужасно испугался, когда гостьи нигде не оказалось: думал, самоуничтожилась, нашла способ. Но потом заметил, что один манекен задрапирован слишком симметрично, без той лёгкой небрежности, которая «есть мера настоящего художника», как выражается Гапониус-да.

Под личиной манекена скрывалась, конечно, Грейн – собрала прямоугольный приборчик, «фильтр восприятия», он позволял принимать любой облик, скрывал хозяйку, накладывая маскирующее изображение.

Вот нижний этаж: за обрывом простирается озеро лавы, бессознательное тихонько тлеет под тёмной коркой, лишь кое-где дышат свежим огнём разломы. Здесь негде спрятаться.

Тир поднялся по мраморной лестнице, заглянул в библиотеку долгосрочной памяти: вдоль каждой из стен аккуратно стояли стеллажи с шариками, верхние полки ещё пустовали. Тоже не схоронишься.

На следующем этаже, в Цехе Мышления, исправно гудели конвейеры, ленты несли разобранные впечатления от белых кубов – блоков приёмки – к раструбам блоков синтеза. Цех был огромен, в девять ярусов, но всё просматривалось между рядами. Если бы здесь пряталась Грейн, её любимчики, термиты, обязательно вертелись возле, играли, а сейчас они мирно копошились у белых кубов. Похоже, здесь нет; и где же она?

Оставалась только гостиная и рубка управления.

Поднимаясь по лестнице, Тир присматривался к балясинам: вот идёт ровно обточенная, потом закрученная, потом ровная, но чуть тоньше, чем первая; закрученная, но чуть толще, чем вторая. Балясины отражали ритмический строй композиции из детства, которая сообщала о конце занятий в классе.

Вот закрученная, и она точно такая, как предыдущая закрученная, а должна быть – на три пальца объёмнее, да и следующая не утончается как надо. С чего бы?

Сложив руки за спиной, Тир победно усмехнулся, и сотня щупов из зеркала опутала фальшивые столбики. Грейн запротестовала, схваченная и подвешенная над перилами; её иллюзия улетучивалась, открывая привычную кожаную куртку с вмятинами от кольчужных колец.

– Хватит уже, совсем задушил! – обиженно выдохнула девушка.

Бережно усадив её на верхнюю ступеньку, Тир поглядел снизу и залюбовался, как найденным кладом, раскрасневшимися щёчками, правильными, чуть хищными чертами лица и всей точёной фигуркой.

Грейн выглядела сбитой с толку, совершенно несчастной.

– Подумаешь, проиграла, – подбодрил её улыбкой Тир, присаживаясь рядом и захватывая ладони – бугристые, в мозолях от рукоятки меча – в свои.

– Ты всегда находишь, – она закусила губу, подводя итог. – Значит, другие тоже найдут. А уж ту Грейн к собственной копии в любом случае притянет, два одинаковых сознания в пределах смертного разума сольются непременно. Значит, мне нельзя тут быть, когда ты соединишься с Ингой и Аникой.

Подробности плана по изменению Вселенной огласили только вчера: оказывается, Аника, Инга и Тиралик должны будут слиться в единый разум, чтобы управлять изменением реальности через Древо. Доктор в это время проследит за галлифрейской Машиной Закрепления Нити, и всех свяжут телепатические контуры ТАРДИС.

– Ну и притянет вас, ну и что? – не понял Тир.

Он подцепил её выбившуюся каштановую прядь, заправил за розовое ушко. Удобный гаджет: и симпатичный, и так хочется поцеловать.