Давай перевернём Вселенную (СИ)
- Автор: Колотилина Октавия
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Давай перевернём Вселенную (СИ)». Краткое содержание книги:
Но Доктор уже видел, насколько Грейн опасна, как стремится захватить власть любой ценой, как способна прятаться и подгадывать момент, чтобы переключить на себя управление. Оставлять вражеский бастион в тылу? Нет, смешно, он так не сделает.
Значит, использует идею, которую сама невольно подсказала в прошлый раз: обрубить сознанию все возможности действовать автономно, оставить безрукое и безногое тулово с частью головы. Сделать адаптер к Древу, живую деталь, подключённую к общей системе разума. В таком виде сознание способно чувствовать и исполнять команды, но не способно что-либо самостоятельно предпринять.
Вечное страдание.
Грейн напряглась, сглотнула, пытаясь найти в переплетении знакомых извивов на полу нечто успокаивающее. Доктор не сказал в прошлый раз, на каких условиях её отпускает. Она всё ещё пленница, не заплатившая выкуп. Это было весьма благородно – передать её тогда Анике и позволить обменяться знаниями.
Да и сейчас, вернее всего, здесь останется лишь копия, и сама Грейн снова избежит гибели. Правда, копия эта обречена на муки в течение тысячелетий, ей не позавидуешь.
Коротко поклонилась, приложив руку к сердцу, бодро взбежала по ступенькам. Уселась на трон. На его подлокотниках нащупала знакомые клавиши, родные до трепета в груди. Механический орган завёлся у ног, меха задвигались, выдувая «Балладу о Белой лани». Там есть стих, где повара разделывают убитую на охоте лань с золотыми волосами, а из синих глаз её катятся слёзы.
Возможно ли создать копию, нечувствительную к боли?..
А-а, Святая Дева, что за малодушие! Если такова цена освобождения, то нельзя подсовывать дутые монеты. Не ему.
Грейн сосредоточилась, вызывая в памяти ментальные схемы транскрибирования криллитан, одну из разработок Тирейн. Разделение сознания на два – процесс крайне энергозатратный, как сказала бы Тирейн, и весьма неприятный. Зрение расфокусировывается, видишь окружающее словно в четыре глаза, и притом вспоминаешь всю жизнь до мельчайших подробностей.
Молния…
Она стояла перед ступенями, глядя на стройную девушку из Ордена, скособочившуюся на троне, чьё скуластое лицо перекосила гримаса страдания.
Она смотрела на молодого брата с каштановыми волосами под сеточкой, невысокого и худого, черты которого казались слишком мягкими, но серые беспокойные глаза резали сталью.
И вдруг всё прошло, мир перестал разваливаться надвое. Брат развернулся, зашагал чеканно, как перед комтуром, прочь к лифту.
У самого выхода к нему протянулись длинные белёсые щупальца, Грейн хотела крикнуть, предупредить… Но услышала послание Джона:
«Всё в порядке, я её не обижу, только сотру память о создании копии и вложу ложные воспоминания: надо же объяснить, зачем приходила».
Он стоял у консоли, сжимая бугристый мяч, управлял щупальцами… Глянул на диагностический экран, собрал брови к переносице. Вокруг копии уже сомкнулся белёсый клубок, из переплетения полоснул ужасом вопль, такой жалкий, что Грейн почувствовала себя предательницей: наверняка начал резать.
Из-за гобеленов полезли тени, они растекались на полу липким чёрным варевом, которое поднималось волнами, кидалось на мозаику, ручейками змеилось к трону.
Джон обернулся к ней, погрозил пальцем:
– Прекрати! Откуда столько страха и вины? Ну-ка слезай!
Она послушалась, встала и обречённо пересчитала ступени: семь. Чёрная, густая жижа – смола? Кровь? – подбиралась к стопам.
Вопль оборвался. Высокие арки потолка стали прозрачными, сквозь тающий камин и выпуклые стёкла проглядывало оранжевое. Проявилось панорамное окно, в него ударили лучи двух солнц, стали пить дрожащие лужи; повалил пар. Трон исчез вместе с возвышением и органом, лишь двери лифта и консоль осталась на своём месте.
Белёсый клубок распутался, отступил. Его жертва, как ни странно, была на ногах и уверенно улыбалась. Джон стёр ей воспоминания о создании копии? А чем заменил?
На металлической стене рядом с лифтом возник распахнутый шестиугольный люк, за ним ярко синел глаз – Аника принимает подругу обратно?..
Но получается…
Грейн засунула перчатку в рот, чтобы сдержать стон. Она остаётся, копия уходит. Ей быть адаптером. Её сейчас начнут резать. Повелители Времени живут тысячи лет, вечность придётся провести кровоточащим обрубком без возможности сбежать или умерить боль.
Колкие иголочки мороза пошли от солнечного сплетения, добрались до плеч. Грейн принялась молиться, прося об одном – чтобы достойно встретить экзекуцию, не унизить воинскую честь криками или мольбами.
Конечно, следовало ожидать подобного. Оставить оригинал – вполне мудрое решение. Если бы гостья что-то начудила с копированием или вздумала обмануть, ей пришлось самой расхлёбывать.
Пока Доктор отправлял Анике копию, Грейн разглядывала собственные плечи в кольчужном плетении, поножи, яловые сапоги. Пощупала непокрытую макушку: что вырежут щупальца? Что оставят? Насколько она продолжит осознавать себя? Сохранится ли частичка «я» – или только комок голых нервов?
Зал полностью вернулся к прежнему виду: стеллажи с шариками-воспоминаниями, пирамиды за стеклом, два беспощадных солнца и никакой смолы под ногами.
Джон вернулся. Стоял перед ней, опустив голову и засунув большие пальцы в карманы штанов, раскачивался с носка на пятку. Тот, кто был не отличим от Доктора, выглядел очень рассерженным, и в то же время… Подавленным?
– Грейн, – вздохнул он, хмурясь и отводя взгляд. – Ты на двадцать оттенков белее планеты-снежка. Прощаешься с конечностями? Ждёшь, когда тебя начнут свежевать, как индейку? Не надо отрицать, я только что подчищал твои… то есть твоей копии воспоминания.
Он прошёлся из конца в конец залы, безмолвно взмахивая руками. Цех Мышления внизу гудел, двойной ритм сердец сотрясал пол. Джон повернулся снова и крикнул:
– Как ты вообще могла подумать такое – обо мне?!
Грейн на всякий случай улыбнулась, не зная, разыгрывает он сейчас представление – или действительно позволяет вздохнуть спокойно. Даже не собирался устраивать экзекуцию? Ему не нужен адаптер? Не нужны все навыки и знания в мультивселенной, которым только способен обучиться человек? Вряд ли. Кто откажется от такого? И зачем отказываться – лишь чтобы не резать сознание блудной девчонки, его лишнюю копию?
Сомнительно.
Комтур тоже обожал устраивать подобные шутки с приговорёнными к казни. В камеру приносили стол, ставили еду, вино. Пленника уверяли, что родные заплатили полной мерой, что скоро его отпустят, несчастный принимался есть-пить, расслаблялся. А после всё поглощённое выковыривали из раскромсанных кишок и заставляли съесть заново.
Грейн усмехнулась: зачем с ней-то забавляться подобным образом? Неужели доставляет удовольствие?
Джон поморщился, обхватил себя за плечи и выдал:
– Послушай, если мы не научимся доверять друг другу, то не стоит пытаться ни изменить Вселенную, ни даже скворечник вместе перевесить.
Грейн не поняла; порылась в закромах Тирейн, подыскивая определение слову «скворечник»; не нашла, переключилась на обрывки личностей других девочек; и в остатках сознания учёной-химика из двадцатого века Земли обнаружила мультик про пионеров.
– «Домик для птиц»? – поразилась она. – Вселенная – и домик для птиц?
Веселье нахлынуло, как летний дождь. Смех рвался наружу, смывал страх боли и тьму близкого уродства, и остановиться было невозможно.
Успокоившись, Грейн спросила:
– Зачем тебе тогда понадобилась копия?
Джон поманил пальцем к консоли. Когда подошла, указал на экран, где среди жёлтых линий извивалась гадюкой жирная красная полоса:
– С вероятностью восемьдесят два целых и семь тысячных процента ты сегодня умрёшь.
Придвинувшись к экрану, Грейн недоверчиво рассматривала прогноз.
– Но как? – Она ничего не могла понять. – Работа на поверхности закончена, сейчас свободный вечер, мы с Аникой собирались играть в шахматы. На борту присутствуют какие-то новые формы жизни? Будет авария?