Давай перевернём Вселенную (СИ)
- Автор: Колотилина Октавия
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Давай перевернём Вселенную (СИ)». Краткое содержание книги:
– Почему? – криво усмехнулся пациент и стиснул зубы. – Да эта глупая телесная боль хоть сколько-то отвлекает от той, что разрывает меня изнутри! Грейн… Я сам, сам…
Он снова забился, ладони распахнулись, из пальцев ударили во все стороны нити.
– Прочь! Прочь…
Беспорядочные залпы резали бахрому – и повисали новой. Доктор отсиживался за тумбочкой. Он перебирал то, что удалось увидеть при близком сканировании: никаких признаков начала регенерации, ни следа артронной энергии. Тиралик просто-напросто умирает, со всеми своими способностями и двумястами с лишком линиями мышления.
Удивительно. Почему Вортекс не убил иллинойца, не превратил полностью в Повелителя Времени – как уже бывало с людьми? Почему лишь расширил потенциал, и, словно насмехаясь, оставил обычным смертным?
Уж не вклинилось ли тут каким-нибудь образом Древо? Но даже ТАРДИС не смогла определить вмешательство. Хотя в том месте, у Неизмеримого Разлома, сложно что-либо определить. Впрочем, как и вмешаться.
Силы Тиралика иссякли, он обмяк – и снова сжался, застонав. Доктор поднялся из-за тумбочки, присел на край ложа и коснулся залитых потом висков над слуховыми щелями, слегка надавил, заставляя иллинойца расслабиться. Тот вытянулся, чуть слышно прошептал:
– Это ты… Ты. Зачем ты пришёл… так поздно?
Доктор улыбнулся сквозь горечь, объяснил:
– Я не прихожу поздно или рано, только в уникальный момент времени, когда это возможно.
– Да, конечно… Всё рас… рассчитываешь. Значит, осталось недолго мучиться?
– Зависит от тебя.
Зажмурившись, Доктор попытался отыскать в перепаханном болезнью мозгу иллинойца остов структуры. Заблокировать нейрорецепторы, повысить выработку дофамина и серотонина.
Он с силой дёрнул пальцы, как бы вытаскивая из синего виска алую змею боли – и отбросил её за окно.
Тиралик подался вперёд, затем рухнул обратно, с облегчением переводя дыхание. Держащие запястья и ноги ремни превратились уже в мочало, Доктор без труда порвал их. Затем помог иллинойцу подняться, сделать шаг, другой. Тот по-прежнему ничего не видел и путался в паутине, которую сам же и накидал, но шёл, пытаясь не упасть, крепко стискивая поданный локоть.
В коридоре дело пошло легче, здесь цепляться было не за что. Однако силы окончательно оставили больного: чуть не валится, куда там – идти. Хорошо, сзади подбежал Нарами-маци с инвалидной коляской. За ним на почтительном расстоянии следовало пять медбратьев, но никто не задавал вопросов.
Прижавшись к стенам, вдоль прохода выстроились кормители в землистых балахонах. Все молчали. Теперь пришлось воспользоваться лифтом.
Доктору стоило огромных усилий держать телепатическое поле, чтобы избежать суматохи с документами, папарацци, ордой любопытных посетителей. Почётный член семи академий Тиралик-даци уходит из жизни – эта версия реальности уже сформировалась, главное, не мешать ей закристаллизоваться.
Всё, что происходит сейчас, должно остаться видением, сплетней, городской легендой. Нарами-маци катил инвалидную коляску как во сне, но с широко распахнутыми глазами.
В холе на экранах вместо участливой девушки выступал седовласый член Высшего Совета, судя по массивному золотому воротнику. Он вещал нечто пафосное о величайшей потере, о роли Тиралика-даци в начале строительства межзвёздного транспортника и пропаганде идей о покорении далёких планет среди молодёжи.
– Именно ему принадлежит фраза, ставшая лозунгом нового поколения: «Если у тебя одна планета – у тебя нет планеты. Либо мы придём в космос, либо космос придёт к нам». Профессор говорил: «Иллинойцы больше не будут прятаться на задворках Вселенной, надеясь, что их не заметят и пощадят. Слабых добивают, со слабыми не считаются. Но мы заставим нас уважать».
Доктор усмехнулся: молодец Тиралик. Галлифрей ещё не знает – он теперь не единственный центр притяжения во Вселенной, у него появился конкурент. Второй тяжёленький шарик, который не даст первому набрать слишком большую массу и продавить ткань реальности, уравновесит его. Следующей Войне Времени не бывать.
Миновав весёленькие статуи у входа, они поехали к ТАРДИС. Голова больного безвольно свесилась вбок – его добивала не столько телесная немочь, сколько собственная судьба. Доктор чертыхнулся, взялся раздвигать ленты таймлайнов. Они свивались в узлы потуже, чем те, над смертным одром. Как бы не напортачить, ещё АНВ нагрянет…
ТАРДИС распахнула двери, протянула навстречу коридор возможностей. Нарами-маци застыл; поднятые коляской блестящие пылинки замерли возле колёс. Взвалив руку Тиралика себе на плечо, Доктор отвёл его туда, где было больше шансов выжить, чем снаружи – и синие двери захлопнулись за спиной.
***
Тёмные и тёплые струи выталкивали наверх, расступались, отпускали скользить между бархатистых извивов, и снова подхватывали под спину. Обволакивало чувство лёгкости, ласкающей тишины, какая бывает только на высоте, в шаттле, далеко-далеко от Палат, когда летишь через океан, и лететь ещё долго, долго…
Тиралик проснулся, но темнота не отпускала. Он ощупал повязку – искусственный шёлк, ряды абсолютно ровные, так соткать может только машина. Неужели всё не было бредом умирающего, и вокруг действительно ТАРДИС?..
Руки и ноги легко гнулись, как полвека назад, вдоль позвоночника разливалась забытая бодрость, и привычная, заскорузлая ломота в суставах отступила. Где боль? Где она, слуга и надзиратель? Стены тюрьмы рухнули, солёный ветер холодит грудь, зовёт лететь с ним наперегонки над морем.
Не выдержав, Тиралик сорвал повязку; лампа резанула глаза. В одной длинной рубашке он висел посреди прозрачного цилиндра без торцов, как будто плавая в невидимой жидкости. Особое поле? Коричневые наросты по всему телу исчезли, пальцы стали синими и гладкими, как у молодого.
Кто-то подошёл – знакомые, чеканные шаги! – встал рядом. Не может быть, показалось…
– Рано, – с досадой обронила девушка. – Неужели сложно подождать ещё пару дней?
Прикрывая лицо от бьющего света, Тиралик вгляделся в размытый силуэт: белый халат, высокая, плечистая, с тонкой талией и с грудью, едва приподнимающей ткань.
– Грейн, ты…
– Да, я – та самая, копия. Лежи, лежи, это восстанавливающая капсула, а ты ещё не вполне…
Тиралик не дал ей договорить – выкарабкался, извиваясь, через дно цилиндра, и попытался обнять. Но вместо того упал: ноги совершенно не держали. Грейн подхватила и сказала строго:
– Лезь обратно теперь, зачем геройствуешь? ТАРДИС стабилизировала связанные частицы в твоём теле, но чуть не каждую мышцу пришлось перебрать, чтобы избавиться от негодных клеток.
Он встал прямо неимоверным усилием и всмотрелся в чёрные зрачки со льдисто-серым ореолом: совершенно такая же, юная и с горделивой осанкой, каштановые волосы убраны под косынку, на угловатых скулах золотится пушок. А на мочке правого уха – месяц-жемчужинка!
Не в силах выдержать, всё-таки прижал к себе, вдохнул тот самый пряный запах, нащупал острую лопатку, желобок вдоль позвоночника. Ни за что не отпускать!..
Но сам отстранился:
– Грейн… – Он мотнул головой, отчего комната закружилась. – Зачем это всё? Зачем Доктор снова позволил нам встретиться? Ты ребёнок почти, в правнучки мне годишься, а я…
– Да, тебе сто с хвостиком. – Она усмехнулась. Точно так усмехнулась, загибая кончики губ книзу! – А Девочке-Которая-Учится – много тысячелетий, правда, не знаю, имею ли я теперь к ней отношение… Пошло всё к дьяволу. Попросим высадить нас в двадцать первом веке, возле Праги, ведь в большом городе легче затеряться. Я уже собрала фильтр восприятия, будешь как землянин. Пообвыкнем, рванём в Гданьск, отличный небольшой городок, со старой крепостью…
– Домик у озера? – прошептал Тиралик одними губами, чтобы не спугнуть.
Грейн решительно кивнула – даже прядь выбилась из-под косынки. Предупредила:
– Учти лишь: у нас едва десять лет, моё тело на большее не рассчитано…
Ей пришлось замолчать, отвечая поцелуям. Десять лет – слишком мало, чтобы тратить их на разговоры.