Давай перевернём Вселенную (СИ)
- Автор: Колотилина Октавия
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Давай перевернём Вселенную (СИ)». Краткое содержание книги:
– Опять примерки? – Грейн с тревогой смотрела, как невидимый луч лишает её поножей. – Ладно, но после – два часа тренировок, согласен?
Из гостиной уже протянулись щупы, сдёрнули остатки одежды и завертелись вокруг запястий, голеней, талии. Меч, всё-таки выхваченный из ножен, звякнул об пол. После щупы подняли брыкающуюся девушку в воздух, утащили к зеркалам.
Она приземлилась на согнутые ноги, равновесия не потеряла. Встала с удивительно прямой спиной, горделивая, ничуть не стесняющаяся наготы – хотя по сведённым в ниточку губам ясно, насколько ей непросто так держаться.
За те несколько дней, что длился их тайный союз, Грейн похорошела; угловатые черты округлились, в движениях сквозила плавность. Иногда, казалось, она покачивает бёдрами при ходьбе – но не фантазия ли это?
Сегодня Тир одел её в лазурный шифон с открытыми плечами, воздушным шлейфом и даже позволил себе баловство – нацепил на тонкую шейку ожерелье из бриллиантов, но оно тут же было сдёрнуто и отброшено непримиримой рукой.
Шляпка с вуалью придавала таинственности стальному взгляду, а лодочки на каблуке играли алмазными вставками.
– Ну, сеньор Тиралик-да, наигрался? – устало вздохнула Грейн, скептически разглядывая себя в зеркале.
– Прелесть же, донна! Неужели я не заслужил вашего «данке»?
– Спасибо. Но баловства хватит, до Похода осталась неделя, а ты ещё не готов.
Тир вздохнул: сколько ни готовься, невозможно осознать масштаб замысла Доктора, а уж тем более исполнить его. Подведёт всех иллиноец, зря на него надеются…
Рекогерирующий луч тихонько пошёл вокруг Грейн, освобождая бёдра от шифона. Но вдруг нога её на каблуке подвернулась, девушка не устояла, подалась вперёд, луч задел живот – и лоскут кожи исчез так же легко, как и скрывающий его корсет.
Девушка зарычала от боли; Тир вскрикнул, остановил переодевание. В Небесных Палатах челноком невозможно было распылить обычную материю – воду, еду; при случайном попадании на теле оставались ожоги из-за внедрённых связанных частиц, однако кормители успешно лечили раны. Но здесь, в зыбком царстве разума, ткань и живое одинаково испарились под лучом. Попросил:
– Прости! Сейчас залечу, не стоило рекогерировать прямо на тебе. Сними одежду…
Она поморщилась, когда стёртой до мяса плоти коснулся пластырь с мятной мазью. Усмехнулась:
– Чтобы я разделась при мужчине?
И задрала подбородок, сложила руки на груди.
– Но ты же видишь, как опасно водить лучом возле тела…
Однако спорить с упрямицей оказалось бесполезно. Пришлось рекогерировать юбку, жакет, боясь задеть снова. Грейн даже не дышала, с беспокойством провожая взглядом каждый исчезающий клочок ткани. Под светлой кожей на её ногах вздымались мышцы, бёдра казались железными, пресс тоже был напряжён, и слышался лихорадочный стук сердца.
Всё-таки она испугалась. И боль душевную гораздо труднее презирать, чем страдания тела – вон закусила губу, вздрагивает всякий раз, как луч слизывает очередной лоскут. Стоило остаткам платья упасть к босым стопам, потребовала:
– Делай уже кольчугу!
Она дёрнулась, когда полоски материи мягко обогнули запястья возле добела сжатых кулаков. Когда прочный атлас захлестнул лодыжки, попыталась порвать его, выдохнула со страхом:
– Ты не посмеешь!.. Мы договорились идти тренироваться, порождение ехидны, не начинай!
Да, Грейн сильная в гневе: перетягивает и сотню щупов правой рукой. На кресле лежит перевязь с кинжалом – если достанет его, примется всё кругом рубить, как в прошлый раз, а это неприятно.
Свободным щупом Тир оттащил перевязь к манекенам, подальше от воительницы; та бессильно выругалась.
А полоски грубой холстины между тем прохаживались по острым соскам двух яблочек, налившихся среди напряжённой груди, скользили по рёбрышкам, гладили изнутри раздвинутые колени.
– Не-ет!.. – простонала она, пытаясь освободиться. – Что ты со мной делаешь? Что ты опять со мной делаешь?..
Но мягкий шёлк настойчиво скользил между ног, и на его жёлтых складках оставались тёмные следы – у неё уже выступила влага, гнев скоро погаснет.
Тир держал бережно и крепко, проходился по упрямым ягодицам, по стопам. Вид крови, яркой, задорно-красной, всколыхнул жаркие соблазны, а сопротивление раздуло огонь. Везде, где тело сжималось и отстранялось, он гладил настойчивее, захлёстывал скользящие петли материи вокруг талии, спускался к двум непокорным холмикам, сжимал, позволяя шарфику гулять вверх-вниз, а другой полосой атласа прохаживался между ними.
Грейн уже билась не от ярости, а от нетерпения, ласки тканей настолько распалили её, что, когда Тир подошёл к пленнице и приказал щупам отступить, сама вцепилась в его плечи и притянула к себе, требовательно вытягивая поцелуй горячими губами.
Отстранилась, только чтобы отчитать: «Почему в одежде?!» И сорвала его плащ, безжалостно разодрала волнистый ворот рубашки. Пуговицы разлетелись в стороны, защёлкали по мебели, и нежные соски прижались к солнечному сплетению Тира, и всё потонуло в синем мареве.
Колотились сердца, и поцелуи становились укусами, и жарко тёк мёд, и среди терпко пахнущих каштановых прядей так приятно оказалось нащупывать языком лабиринты ушка…
Она полностью была его, гибкое и страстное сокровище, влажная, дрожащая, ловила и выстраивала ритм. На пике они бились вместе, и вместе замерли, и потом не могли отдышаться, лёжа бок о бок на софе.
Только тут Тир заметил, что пластырь давно содрался, что все они измазаны в красном, и кровь подсыхает, стягивает кожу коркой.
– Грейн! – выдохнул в ужасе. – Почему ты не сказала?!
Она лишь слабо усмехнулась, утомлённо прикрыв глаза:
– Тебе всё равно когда-нибудь придётся это сделать. Стереть меня.
– Ни за что.
И вызвал щупы, чтобы омыть её рану, наложить лечебную повязку. Жаль, плоть не подлатаешь, как платье: живой материи не сплести.
Коридоры ТАРДИС всегда ярко освещались, хотя никто почти по ним и не ходил. Аника, должно быть, давно спала; пробраться мимо её комнаты к Третьему спортивному залу оказалось легко. Этот зал был квадратным, локтей тридцать в ширину и длину – самый маленький из всех.
Бамбуковое татами мягко пружинило при каждом шаге. Вынув из стойки у стены тренировочную шпагу с шариком на конце, Тиралик взмахнул ею пару раз, примеривая по руке. Для внутреннего поединка Грейн попросила сделать боевое оружие: сознание им всё равно не убить, а сражаться интереснее.
Однако ей не нравилась лёгкая и тонкая рапира; тевтонка всё время пыталась рубить, слишком сильно замахивалась и получала укол за уколом. Противники кружились по гостиной, то и дело отскакивая и натыкаясь спинами на сдвинутые к стенам кресла.
Тиралик участвовал в дуэлях с ученических времён. Нет, он не любил драться, и не доводил соперника язвительными насмешками, как приятель Меркуци-да. Но если не дерёшься – значит, трус, и о тебя любой вытрет ноги.
Уклонившись от очередной лобовой атаки, Тир легонько ткнул в плечо Грейн. Та взъярилась, рубанула наотмашь, как будто мечом… И открыла подмышку: отклониться назад, обратным движением достать её сбоку – укол!
Грейн замерла. Острый кончик рапиры проник в зазор кольчужных колец, воткнулся между рёбер. Нажми Тир чуть сильнее – и насадил бы противницу, как оливку на зубочистку.
Тевтонка ругнулась, отбросила шпагу:
– Не поединок, а жеманный танец! Ну-ка делай нам броню и нормальное оружие, а не эти прутики.
«Нормальным» она считала боевой топор, у которого по обе стороны от топорища и вверх торчали шипы, а сзади – загнутый «клюв». Эта штуковина в первой же схватке пробила латный нагрудник, и Тир порадовался, что не встретил Грейн в настоящем бою.
Вняв просьбам и оставив топор, она взялась за массивный полуторный меч со смещением центра тяжести в сторону лезвия. Никаких изысков, вроде чеканки или инкрустации, сделать не позволила, сложного эфеса не признавала: только простая крестовина, без гарды.
Тело Тиралика пыталось отдышаться на татами, пока его сознание переделывало броню под градом едких замечаний: пластины слишком тонкие, изгиб у наплечников не тот, и заклёпок в виде звёзд не бывает…