Давай перевернём Вселенную (СИ)

Грейн покачала головой, улыбнулась, словно извиняясь:

– Древо не даст тебе оказаться там в период твоей жизни или во время, когда можешь на неё повлиять. И разве этого мы хотели? Мы хотели не допустить гибели Небесных Палат, а не бродить в их прошлом смутной тенью, без права что-либо изменить.

Тир вздохнул. С досадой махнул на зеркала, чтобы перестали бередить душу несбыточными образами. Попросил:

– Ты будешь рядом, поможешь? Я совсем не уверен, что справлюсь с вашими телепатическими контурами, что в моих силах хотя бы одну девочку убедить поступить, как требуется.

Грейн попыталась выдернуть ладони, отвернулась, пряча напряжённый взгляд. Сказала мягко:

– Я… Я не застану Поход. Меня к его началу не должно здесь быть. Но тебе помогут, подскажут.

Почему она так растеряна? Боится гибели? Или знает нечто ещё более ужасное и скрывает?

Тир держал её руки крепко, разглядывая потемневшее лицо, слушая частое дыхание. Проговорил:

– Ты же прозреваешь будущее, поделись со мной?

Грейн мотнула головой. Только сейчас Тир заметил пульсирующую жилку на виске, затравленность, измождение в глазах. Сказала:

– Вижу тебя на широкой улице, по обе стороны странные шипастые деревья, похожие на кораллы. Рядом с тобой женщина. Мягкие золотые локоны, ямочка на подбородке, лёгкие движения. Она и потом с тобой, в светлой задрапированной комнате, и в зале среди колонн.

Он с волнением спросил:

– Тина, да? У нас получится вернуть Палаты? Когда?

Грейн прищурилась, пытаясь разглядеть нечто доступное только ей.

– Не Тина, нет: нос не твой. Хотя похожа на неё. Когда – не скажу, знаю только ближайшие несколько секунд, дальнее предвидение не очень выходит. Даже из своего будущего как бы проживаю отдельные моменты, но скоро ли они случатся, сложно понять. В подробностях чувствую собственную смерть, время же её не определить. Было тело – были способности, а призрак что может?

В подробностях чувствует свою смерть? Постоянно – и теперь тоже – видит, как он будет её стирать?

Ещё пару минут назад Тир хотел бы сорвать одежды с этой соблазнительной упрямицы, зацеловать всю, не пропуская ни единого розового пятнышка – а теперь жалость и негодование переполняли так, что невозможно было сидеть. Он вскочил, начал мерить шагами залу.

– Грейн. Почему ты молчишь, почему не расскажешь, как непросто тебе держаться, зная о скором конце – без своей веры, без друзей, без надежды на сохранение памяти? Как ты терпишь мои выходки, не натравливаешь чёрных змей, не взрываешь тут всё?!

Заметив, что заламывает пальцы, он заставил руки успокоиться и встал напротив тевтонки. Та наблюдала исподлобья, с недоверчивой усмешкой. Поиграв кинжалом, обронила:

– Долг. Знакомо такое слово? Всё по замыслу Божьему. Если случилось той, настоящей, создать себе копию, и послана я сюда, значит, обязана исполнить возложенное. И видится мне, что сие – снарядить тебя в Поход. Но то ли силы мои скудны, то ли грех наш велик: ты не готов.

Принялась отчитываться: знания о строении галактик протестировала, теперь в норме, систему абстрактного мышления выправила, с точкой сборки порядок. Спросила:

– Кошмары больше не беспокоят?

– Нет-нет, спасибо тебе!

– Отлично. Да, ты по-прежнему слишком мягок, плохо. Но как исправить характер? Вряд ли я тут помогу.

Она надолго задумалась. После поднялась, прямая, как копьё, отчеканила:

– Нужны ментальные тренировки. Ты соединишь разум с Ингой, с Аникой, придёшь в Древо. Если Оно примет тебя, сможешь управлять девочками и вершить их судьбы. Я мешаю тренировкам…

Тевтонка обхватила себя руками, опустила подбородок на грудь, кусая губы.

– Послезавтра. Передай остальным: послезавтра ты начнёшь тренироваться. А завтра избавишься от меня и подотрёшь все воспоминания о наших встречах.

Двенадцать тысяч планет, миллионы судеб – и одна усталая девушка. Чтобы спасти всех иллинойцев, придётся перешагнуть это милое точёное тельце.

– Я уже говорил, что не смогу.

Грейн морщила нос, как будто съела листик кислицы.

– Тебе придётся. В момент, когда соединятся ваши с Ингой и Аникой разумы, меня не должно здесь быть, иначе зараза попадёт в Древо, оно рухнет. И твои Палаты некому будет вернуть.

Тир попытался убедить:

– Какая зараза, послушай? Обычные человеческие отношения, ну чего тут ненормального?!

– Нерушимый Запрет, – отчеканила Грейн. – Если ты не можешь, или не хочешь чего-то понять – просто прими на веру. Я преступила черту, моё присутствие здесь опасно, скверна не должна пройти к девчонкам. – Поглядела ласково и улыбнулась: – Зря ты так переживаешь. Я – только копия личности, лишняя копия. Махнёшь своим лучом – и все дела.

Он снова принялся ходить взад-вперёд. Остановившись за спиной упрямицы, начал:

– Ты пытаешься доказать мне, что избавиться от лишней копии – это легко, ни к чему не обязывает, обычное дело.

Вдохнул поглубже, продолжил:

– Грейн, ты же боишься, обмираешь каждый раз, когда я использую рекогерирующий луч. Говоришь «ударь посильнее, и всё получится», а сама бледнеешь и сжимаешь губы, видя исчезающее платье. Мне не стереть тебя одним махом, так? Только в несколько приёмов? Ты будешь мучиться…