Давай перевернём Вселенную (СИ)
- Автор: Колотилина Октавия
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Давай перевернём Вселенную (СИ)». Краткое содержание книги:
Страх во взгляде – не узнаёт?.. Неужели неправильно собрал? Мозг, центр личности – самое сложное, и только глупец может надеяться, что справится с первого же раза!
Девушка вдруг облизнула губы и хрипло попросила:
– Пить.
Щупы заметались по залу, на полу возле её ног соткали графин, потом – воду в нём. Тир непослушными руками наполнил стакан, присел рядом, протянул Грейн. Точно ли она получилась?
Сделав несколько длинных глотков, девушка поперхнулась. Откашлявшись, спросила:
– Мне казалось, что я распадаюсь, исчезаю. Что произошло?
Тир вытер пот и рассмеялся от облегчения: осознаёт себя, помнит! Ответил:
– Доктор говорит, это из-за артронной энергии, ты пожелала что-то не то, и взорвалась. Еле собрал тебя, два дня сидел в запертой комнате, но собрал! Как себя чувствуешь?
– Я пожелала… – Она невидяще обвела взглядом залу и снова сжалась. – Я пожелала смерти. Потому что предала клятву Ордену и преступила Нерушимый Запрет. Теперь мне нет дороги в Древо, память моя принесёт ему лишь гибель.
– Тебе и не нужно в Древо! Ты никому теперь ничего не должна!
И принялся поспешно рассказывать о гениальном гамбите Доктора.
Когда рассказ был окончен, Грейн отстранилась и ошарашенно забегала глазами, ища подтверждения. Тир приложил руку к сердцу, закивал. После осторожно обнял, погладил по лёгким шоколадным прядям.
– Я – копия?..
Она уронила голову ему на плечо, обмякла, словно пластилиновая, словно расплавился стержень, который держал её. Сквозь тонкий плед чувствовалось тепло хрупкого тела, биение маленькой птички внутри, частое, загнанное дыхание. Запах волос, пряный и домашний, Тир втягивал с жадностью, будто уже вернулся к Тине, будто прошёл яркий кошмар, и они в особняке, где на коньке возводит глаза к небу Синда-ли.
Но Грейн вскочила, чуть не уронив плед, с обидой кривя губы. Бросила:
– Зачем? Зачем ты собрал меня? – Презрительно глянула на свои ладони, на босые ступни. – Мне теперь не сохраниться, да и не требуется, раз я копия, причём копия опасная. Каждое мгновение сейчас – зря. Я не должна существовать!
Она зажмурилась, в невесёлом раздумье наморщила лоб. И попросила:
– Избавь меня от этого. Сотри, как уничтожаешь негодную одежду. Самой мне больше не рассыпаться, действие артронной энергии прошло.
Тир не знал, что делать. Поднявшись, протянул руку ей за спину, и словно мимозу, тронул выступающую под пледом лопатку. Грейн вздрогнула, глянула затравленно, спросила с обидой:
– Тебе не стыдно – так поступать со мной? – Потрясённо мотнула головой. – Я тебя распутывала, никогда не отказывала в помощи. А теперь… Ты же видишь, самой мне не уйти. Сотри.
Он не мог отвечать – обнял её, жаркую, трепещущую, прижался щекой к шёлку волос, к нежным изгибам ушка – что за чудесная раковинка! – и прошептал: «Ну что ты… Не надо, не надо».
После покрывал поцелуями шею, скулы, щёчки, нашёл упрямые губы – и жадно к ним приник, расплавляя эти льды, ныряя всё глубже, ощупывая острые жемчужинки зубов. Властной рукой сдёрнув плед, заскользил по упругому податливому атласу спинки, по выпуклостям рёбер, впадине талии и тугим холмикам ниже.
Левой подняв перевёрнутую софу, уложил девушку, и та едва сопротивлялась, замирая от ласки. А Тир всё не мог насладиться идеальными формами, языком трогал острые соски. Сам не заметил, как подключил щупы, и те овладели её стопами и пальчиками, гладили под коленями и с внутренней стороны бёдер, подбираясь к сокровенному.
– Я тебе игрушка? – простонала Грейн. – Ты собрал себе куклу, теперь не отпустишь?..
– Не отпущу, ни за что, – проговорил он и вернулся к налитым грудям.
После двенадцати часов сна пришлось убираться. Грейн растеряла всю свою надменность, не ярилась, а сидела в кресле, отстранённо взирая на то, как Тир уничтожает старую мебель и заново развешивает бра. Девушка не позволила вышить кресты на её одежде, сказав, что не достойна знаков Ордена, и её сюрко с плащом были ослепительно белыми.
Она больше не молилась, объяснив: у копии нет души, святые не услышат. Похоже, Грейн действительно чувствовала себя теперь куклой; и от этой обречённой покорности, без слёз, без гнева, без обвинений – становилось жутко.
Тир присел рядом, сложил руки в замок. В который раз попросил:
– Прости меня. Но я же не мог выбросить в мусор ту, что люблю. И никогда не смогу, не проси. Мне так хочется, чтобы ты просто была, обещаю – больше не трону…
Она улыбнулась, глянула исподтишка и проронила:
– Не обещай. Стыдно признаться, но мне нравится.
И, покраснев, вдруг обняла его голову ладонями, притянула к себе и требовательно провела языком по раскрытому от удивления рту.
На следующий день она, вроде бы, полностью оправилась. Только по-прежнему не молилась, объясняя, что хотела бы, да не смеет беспокоить Пресвятую обращением из лишённых души уст. Потребовала свой доспех, пристегнула ножны с мечом и пошла осматривать глубины подсознательного, тестировать конвейеры. Пока Тиралик помогал Анике («Десять шагов! Дальше от меня!») прочищать шестой вариативный редуктор, в голове всплывали занятные задачки, сложные выражения с нелинейным решением, и работать становилось веселее.
К вечеру Грейн вернулась и выставила целый список того, «от чего надо непременно избавиться до нашего Похода». «Походом» у неё называлась та самая авантюра, которую замыслили Доктор с Аникой: изменить положение Вселенной, чтобы увести её из неравновесного состояния, избежать новой Войны Времени и вернуть Небесные Палаты.
Попытке притянуть к себе и покрыть поцелуями девушка не сопротивлялась…
Но и после, когда лежали обнажёнными на полу среди разгромленной комнаты, не отступилась от идеи «подготовки к Походу», а начала перечислять: пробелы в знаниях о строении галактик, слишком рыхлая система абстрактного мышления, плавающая, незакреплённая точка сборки.
Грейн собралась отладить разум Тиралика, как старинные часы на башне земного Страсбурга, которые мелькали в её детских воспоминаниях. Отец, почтенный сэр Эштель фон Таупадель, как-то весной вывозил семейство поклониться мощам святого Панкратия, и образ огромного медного циферблата с астролябией стал основополагающим в сознании девочки.
С тех пор она заинтересовалась сцеплением шестерёнок, кузнечным делом; а теперь взялась за механизмы мышления. И так же фанатично, как сперва служила Богу, после – Древу, принялась служить некоему своему идеалу под названием «предельно готовый к Походу Тиралик».
Полная замечаний и сарказма, Грейн являлась в рубку управления, кажется, специально старалась побольнее задеть; но он не обижался, только улыбался слегка, представляя, как именно отомстит ночью.
Иногда не выдерживал, бросал все дела и уединялся, чтобы показать тевтонке, кто хозяин; а она того и добивалась.
Как-то Доктор, Клара и новая девушка, Инга, отправились выправлять «прогиб реальности» на Марсе. Тиралик увильнул от приключения, как часто делал в последнее время. Повинно выслушав лекцию «о необходимости сплочения команды», пошёл в комнату для медитаций, которую задрапировал в пастельных тонах и теперь украшал настоящими невянущими цветами и специально выращенными бабочками.
Внутри разума царило умиротворение, звонкие шаги Грейн по мрамору стали слышны издали. Вот она прошла в рубку управления и прямо с порога объявила:
– У тебя слишком мягкая воля. Надо тренироваться, укреплять себя. Не повредили бы пятничные бичевания, пост и прочее умерщвление плоти. Но, раз уж это противно твоей вере, хотя бы освой дыхательные техники и упражнения с настоящим мечом, а не с твоей смешной рапирой. Давай, бросай цветочки, пошли к схеме архитектурной реконфигурации ковать двуручник.
Тир, сдерживая улыбку, провёл по острию челнока; из соседней комнаты протянулся невидимый луч, и кольчужная рубаха на спине Грейн исчезла, как и куртка. Обнажились острые лопатки; девушка с ругательством подхватила падающий нагрудник:
– Что ты себе позволяешь, сын свиньи?!
– Хорошо, я пойду делать меч. Но только после того, как ты согласишься примерить пару платьев.