Россия и Дон. История донского казачества 1549—1917

Но, вообще, донскими казаками, в течение XVII в., испрашивались у царей неоднократно жалованные грамоты на урочища, от которых «кормились» монастыри. Подчиненные формально воронежскому епископу, монастыри «тянули», естественно, к родимому Дону. Казаки и казачки, даже в монастыре, не признавали иной власти над собою, кроме власти Войска Донского, и в случае обиды со стороны соседей «били челом» войсковому кругу в Черкасском. Еще в 1685 г. монахи Троицкого Боршева монастыря не хотели идти на суд воронежского епископа и писали челобитную: «Государем атаманом молодцем Фролу Минаеву и всему великому войску Донскому извещают богомольцы ваши…»

До 1671 г. Москва мирилась с такою экстерриториальностью украинных монастырей, но после 1671 г., когда Дон уже присягнул царю, когда раскол нашел на Дону убежище и призывал казаков к отделению от Москвы, с этой правовою чересполосицей решили покончить одним ударом. На Дон, в Войско, написали, чтобы казаки «вперед в такие дела не вступались», потому что «такие дела им не належат»… С монастырями же решили расправиться по-свойски.

К тому же в том же самом 1685 г., Воронежского Покровского монастыря игуменья Ульяна с сестрами подала челобитную в кругу, в Черкасском, по поводу разорения монастырской вотчины Фарасани жителями г. Коротояка. Войско просило, чтобы «великие государи пожаловали бы их казаков ради войскового прошенья велели вотчину Фарасань принять на себя и пожаловать стариц рукою» (то есть заступничеством). За эту попытку действовать помимо установленных властей Московского государства игуменью сослали в один из северных монастырей, Войску же объяснили, что его не касаются дела, происходящие не на его территории. При этом сделали вид, что позабыли, как, еще 5 лет назад, цари считали уместным писать грамоты Войску как раз в ответ на его ходатайства по поводу этих самых монастырей. Теперь же наступил момент разграничения компетенции.

По отношению к Боршеву монастырю поступлено было еще серьезнее. Казначея и семь монахов повелено было «бить плетьми и сослать в вологодские монастыри под начало бесповоротно»; дьячка, писавшего челобитную на имя Войска, «бить кнутом нещадно и сослать в Холмогоры с женой и детьми (!) на вечное житье», а монахов – «донских казаков Василия Иванова, Ивана Степанова и Ив. Афонасьева из… монастыря выслать на Дон»… «И, – заканчивал указ, – впредь в том монастыре донским казакам никому не быть». Так ликвидировала Москва донской монастырь и казачью богадельню, оказавшиеся на ее территории. Наконец, 9 февраля 1680 г. Троицкий Боршев монастырь был попросту закрыт. Но Покровскому монастырю был дан приказ: «больше трех дней никого казаков не держать»… Метрополия отнюдь не пожелала более терпеть, чтобы вольная Донская колония на московской территории оказывала кому-либо свое покровительство[236].