Россия и Дон. История донского казачества 1549—1917

Несомненно, что большинство «старожилого, домовного, войскового казачества» не приняло участия ни в походе его на Каспии, чисто разбойничьем, ни в походе его на Москву, имевшем социально-политический характер. Однако казачество, даже «домовное», не сразу почувствовало разницу между своими идеалами и лозунгами Стеньки Разина. В самом деле, Разин пошел во главе «голутвенного» казачества на Москву во имя защиты вольности от «лихих» бояр и воевод. Но ведь вся Донская колония составилась из людей, ушедших из родного государства, именно от лихих бояр от крепостного права, от произвола администрации. Стенька заявлял, что идет истребить бояр, дворян, приказных людей, искоренить всякое чиноначалие и власть, установить на всей Руси казачество и учинить так, чтобы всяк всякому был равен. Действительно, народ прозвал это движение «стеньковщиной», но еще чаще употребляли имя «казатчина»[217].

Название вполне соответствовало сущности. Всюду, куда приходили Разин и его сообщники, они учреждали «казатчину», то есть жители получали числовое деление, общее казакам, на тысячи, сотни и десятки; должны были управляться кругом, то есть всенародным собранием, которое выбирало атаманов, есаулов, сотников и десятников. В столкновениях с воеводами Стенька Разин делал заявления близкие и понятные всякому казаку. «Переписки казакам на Дону, и на Яике, и нигде по их казацким правом не повелось», – сказал он в Астрахани, возвращаясь из персидского похода. «У казаков того не повелось, что беглых людей выдавать»… «Я увижусь и разсчитаюсь с воеводой (астраханским). Он дурак и трус. Хочет обращаться со мною, как с холопом, но я прирожденный вольный человек»[218].

Политическая программа Разина вряд ли вызывала большой протест в казачестве. Я думаю, что довольно искренно жители Астрахани, обращенные в казаков, составили следующий приговор: «атаманы и все казаки Донские, и Астраханские, и Терские, и Гребенские, и пушкари, и затинщики, и посадские люди и гостина двора торговые люди, написали меж собою письмо, что им жить в Астрахани в любви и совете, и никого меж себя не побивать и выводить бояр изменников»[219]. Стенька проповедовал освобождение крестьян. И это не было чуждо желаниям казачества. Вначале Разин мог казаться и, до известной степени, был защитником казачьих вольностей, освободителем закрепощенного крестьянства.

Однако вскоре же обнаружилось, что социальная часть программы Разина противоречила интересам не только всех имущих на Москве, но и среднего казачества на Дону. Разин проповедовал истребление всех, кто возвышался над уровнем бездомовного голутвенного люда, разграбление и дележ всего имущества.

Типичный демагог, он, с одной стороны, по традиции воровского казачества эпохи Смуты пытался создать призрак демократического царя в лице якобы оставшегося в живых царевича Алексея Алексеевича (незадолго перед тем умершего); заявлял, что идет за государя, против бояр изменников; с другой стороны, у него прорывались заявления: «скажи воеводе, что я его не боюсь, не боюсь и того, кто повыше его»… Он жег бумаги, видя в актах всякого рода способ закрепощения темных людей: «не токмо в Астрахани, в приказной палате, дела велел драть, и в Верху-де у государя дела все передерет»[220].