Золотая Колыма. Воспоминания А. С. Яроцкого о Колыме в литературном контексте

В 1953 г. Б.А. Грязных в работе «К теории фашизма» провел «…аналогию между фашистским и советским государством как в экономике, политике, так и в условиях жизни трудящихся. Жизнь в СССР рабочих и крестьян ГРЯЗНЫХ сравнивает с жизнью рабов»[174]. Об этом говорилось в заключении областного суда в Магадане 18–19 апреля 1956 г. В рукописи «Заметки к теории фашизма» Грязных утверждал: «…Советский Союз только по форме является социалистической страной, а по содержанию представляет собой государство фашистского типа»[175].

Знакомый И. С. Исаева Я. Ямпольский использовал те же методы протеста, что и Грязных: «…в 1961 году написал воспоминания и отправил их в два адреса: в редакцию газеты “Правда” и в ЦК партии». Ямпольский рассказал Исаеву о содержании воспоминаний: «Просто невероятно, что в стране Советов, созданной В. И. Лениным, творился такой дикий произвол и нечеловеческие жестокости.

Я с полной ответственностью утверждаю, что ни в одном фашистском лагере не было такого дикого произвола и такого жестокого обращения с советскими гражданами»[176].

В. Вяткин в книге «Человек рождается дважды»[177] писал, что в период гаранинского произвола на Колыме проводилась настоящая селекция, как в Бухенвальде. Разница состояла в том, что гитлеровцы, отбирая заключенных, оставляли жить тех, кто мог быть рабочей скотиной, а остальных отправляли в печь.

В эссе «Письмо старому другу» Шаламов процитировал определение инженера и писателя Г. Демидова, который называл Колыму Освенцимом без печей. Шаламов откликнулся на процесс Синявского и Даниэля: «…И ты, и я мы знаем оба сталинское время – лагеря уничтожения небывалого сверхгитлеровского размаха, Освенцим без печей, где погибли миллионы людей»[178].

27 июля 1965 г. Демидов напомнил Шаламову о своем лагерном прошлом: «Разве тебе не известно, что на Колыме я именно с 38-го, правда, с осени. Что несколько лет я пробыл на Бутугычаге, что был и на золоте и что из 14-ти колымских лет на “общих” провел почти 10. Даже совершенно не способный к наблюдению и сопоставлению человек при этих обстоятельствах не может не постигнуть трагедийности этого “Освенцима без печей”, выражения, за которое, среди прочего, я получил в 46-м второй срок. И этот суд в Магадане мог бы послужить тебе достаточным напоминанием о недопустимости обвинения меня в поверхностности и непонимании сущности Колымы»[179].

Этот контекст объясняет, почему Яроцкий включил в «Золотую Колыму» сведения о фашистских концлагерях. Он передал рассказ немецкого коммуниста, которого встретил в дороге на Колыму. Тридцатилетний Гарри Вильде приехал в СССР, спасаясь от фашизма: «Это был первый человек, от которого я узнал о гитлеровских лагерях эпохи начала фашистского режима».

В 1930-е гг. в СССР издавались в переводах книги немецких авторов о фашистских концлагерях, но Яроцкий о них не знал.