Золотая Колыма. Воспоминания А. С. Яроцкого о Колыме в литературном контексте

С. И. Исаев в 1938 г. вместе с Яроцким работал забойщиком на прииске Стан Утиный Южного горнопромышленного управления. Он вспоминал, что подготовка к добыче золота на колымских приисках начиналась весной: «Был март – первая его половина. По календарю это уже весенний месяц, но на Колыме в этот год зима была особенно лютой, и морозы продолжали держаться 50–55 градусов.

…Плотники сколачивали колоды для промывочных приборов, готовили тачки, лес для бутар. Ремонтировались транспортеры, которыми подавался песок на бутару, двигатели внутреннего сгорания, насосы, кайла.

Вообще говоря, все на Колыме делалось зимой ради очень короткого лета. А лето настолько короткое, что почти все, кто жил там уже по нескольку лет, не переставали удивляться ни тому, что творилось в природе, ни тому, что успевали сделать люди»[159].

Главная работа проводилась «…летом, в разгар промывочного сезона… Всюду по ключам Холодный, Длинный, Глинистый работали промывочные приборы – бутары, на которых промывали золотоносные пески, добытые в шахтах зимой, или на вскрытых полигонах»[160].

И. С. Исаев писал сыну своего лагерного товарища: «Работа была, конечно, исключительно физическая, тяжелая, но терпимая, хотя бы по той причине, что человеческому организму не требовалось дополнительной энергии на преодоление холода – 50 градусов и ниже нуля. Правда, в шахтах было теплее, но в них были свои трудности. От каменной пыли появлялась такая болезнь, как силикоз. Тяжело было дышать еще после очередных взрывов аммонала»[161].

Бывший колымский заключенный Я. Ямпольский вспоминал о том, как они вместе работали забойщиками, в письме И. С. Исаеву 8 августа 1971 г.: «Помню, как мы потом работали на добыче золота на прииске Стан Утиный. Это уже была истинная каторга…

Я все же первые три года с трудом выдерживал этот режим, бывая в трех лагерях: Стан Утиный, речка Утиная, Усть-Утиное…».

Ямпольский оставил свидетельство о том, что происходило в начале войны в каторжном спецлагере: «…в начале 1941 года я почему-то попал в поход с группой семидесяти заключенных… в спецлагерь Тайно-Утесный (на Колыме было 130 лагерных участков, но спецлагерей – 3). Вот где я испытал все ужасы сверхкаторжной жизни! В этом лагере… было рассчитано выжать из всех заключенных все, и всех их здесь похоронить… Били и расстреливали и в бараках, и на работе.

А работа была сверхкаторжная… не по 10 или 12 часов, как в других лагерях, а по 14–16 часов в день.

В этих лагерях я пробыл свыше пяти лет. Там четыре раза доходил до того, что был на грани смерти…»[162].

Александр Михайлович Бирюков[163] нашел в архиве ФСБ дело писателя С. Ф. Буданцева, который был направлен на самую тяжелую лагерную работу – забойщиком на прииск «Дусканья» Южного горнопромышленного управления. Буданцев стал инвалидом через три с половиной месяца работы на прииске. Лагерная ВТК вынесла заключение о направлении ослабевшего заключенного Буданцева на «инвалидную командировку», где он вскоре умер.