Золотая Колыма. Воспоминания А. С. Яроцкого о Колыме в литературном контексте

4) Таковы факты, разоблачившие реакционную группу инженеров и профессоров, оправдывавшую своими квазинаучными нормами плохую работу железнодорожного транспорта»[134].

Каганович обвинил ученых в отрицании стахановского движения.

Дело «предельщиков» вошло в историю, о нем упоминал А. И. Солженицын в книге «Архипелаг ГУЛАГ»: «Этих предельщиков бьют несколько лет, они – во всех отраслях, трясут своими расчетными формулами и не хотят понять, как мостам и станкам помогает энтузиазм масс»[135].

Причиной ареста Яроцкого стал его доклад об «усилении ремонта товарных вагонов» и увеличении плана «текущего ремонта вагонов»: «Межремонтный срок составлял 3 года. Я взял данные о весе поезда, скорости, среднесуточном пробеге в девяностых годах и в 1935 г., и получилось, что интенсивность эксплуатации вагонного парка возросла в 2–3 раза, а система ремонта осталась на уровне конца прошлого века. Из этого я сделал вывод о необходимости усиления ремонта товарных вагонов и предложил увеличить план текущего ремонта вагонов… Вот этот-то доклад и послужил поводом к аресту» (ЗК. С. 29).

Ремонт вагонов, на который не хватало средств, было решено заменить стахановским движением. На первом всесоюзном совещании стахановцев 17 ноября 1935 г. Сталин обвинил в консерватизме инженеров, которые рекомендовали провести ремонт вагонного хозяйства, работавшего с перегрузкой. Вождь партии призывал «обуздать» «…упорствующих консерваторов из среды хозяйственных и инженерно-технических работников…».

Он лицемерно сообщал, что власть собирается «…убеждать, терпеливо и по-товарищески убеждать эти консервативные элементы промышленности – в прогрессивности стахановского движения и в необходимости перестраиваться на стахановский лад».

Реальной была угроза: «…придется принять более решительные меры. Взять, например, Наркомат Путей Сообщения. В центральном аппарате этого наркомата недавно существовала группа профессоров, инженеров и других знатоков дела – среди них были и коммунисты, – которая уверяла всех в том, что 13–14 километров коммерческой скорости в час является пределом, дальше которого нельзя, невозможно двигаться, если не хотят вступить в противоречие с “наукой об эксплуатации”. Это была довольно авторитетная группа, которая проповедывала свои взгляды устно и печатно, давала инструкции соответствующим органам НКПС и вообще являлась “властителем дум” среди эксплуатационников. Мы не знатоки дела, на основании предложений целого ряда практиков железнодорожного дела, которые в свою очередь уверяли этих авторитетных профессоров, что 13–14 километров не могут быть пределом, что при известной организации труда можно расширить этот предел. В ответ на это эта группа вместо того, чтобы прислушаться к голосу опыта и практики и пересмотреть свое отношение к делу, бросилась в борьбу с прогрессивными элементами железнодорожного дела и еще больше усилила пропаганду своих консервативных взглядов. Понятно, что нам пришлось дать этим уважаемым людям слегка в зубы и вежливенько выпроводить их из центрального аппарата НКПС»[136].