Божественный лик Византии

В то время западной части Империи серьезно угрожали лангобарды, но Константин V, озабоченный делами Церкви, проигнорировал эту угрозу, сосредоточившись только на созыве «Копронимова собора» 754 г., на котором восточный епископат осудил почитание икон как очередную ересь. Такую деятельность со стороны самодержца едва ли можно назвать по своему существу антицерковной.

Вовторых, принятие Львом III Исавром мер против иконопочитания помимо прочих мотивов было обусловлено теми действительными отпечатками суеверия и скрытого язычества, которые широко встречались в народе. Нередко простолюдины отождествляли иконы с живыми лицами, а фанатики соскабливали с икон краски и подмешивали к Святым Дарам[1298]. Разумеется, с подобного рода явлениями нужно было решительно бороться, что и сделал император Лев в союзничестве со многими представителями епископата. Против иконопочитания выступило большинство светской аристократии (а, следовательно, и войска), чиновничества и значительной части священства. Собственно, сам спор об иконах возник сначала в самой Церкви, а потом уже в него властно вмешался император[1299].

К этому времени в Византии сформировался пока еще немногочисленный, но уже довольно влиятельный кружок иконоборцев во главе с епископом Наколийским Константином. Его главными помощниками являлись епископ Клавдиопольский Фома, Эфесский архиепископ Феодосий и патриарший синкелл Анастасий, вскоре занявший патриаршую кафедру в Константинополе. Они полагали, что с уничтожением святых икон исчезнут многочисленные суеверия, и Церковь вновь обретет свою духовную чистоту. Сенат, созванный Львом Исавром по вопросу об иконах, принял решение об истреблении икон практически единодушно[1300]. И Собор 754 г., созванный императором Константином V для уяснения богословского существа вопроса, целиком поддержал иконоборцев[1301].

Попытка сторонников иконопочитания во главе с узурпатором Артаваздом вернуть утраченные позиции лишь усугубила гонения со стороны Константина V, связавшего причинноследственной связью религиозное мировоззрение мятежников и бунт, направленный против него, как законного наследника, т.е. против государственной власти[1302].

По мнению царя, мятежники посягали на Империю, т.е. на саму Церковь. Соответственно этому были и меры по пресечению опасности, разыгрались понастоящему кровавые гонения на монашествующих. Так что с точки зрения мотивов (содействие в сохранении чистоты Вероучения), способов разрешения богословского спора (соборное обсуждение), форм политического давления (ссылки, наказания, казни), положение государейиконоборцев в Церкви и деятельность ничем не отличались от других исторических эпох и практики остальных императорских династий.