Божественный лик Византии

В целом, как уже не раз замечали авторитетные исследователи, неправилен тот прием при оценке византийской системы отношений между государством и Церковью, по которому Церковь при православных императорах оказывалась состоящей в такихто отношениях, а при императорах, склонявшихся к той или иной ереси, в совершенно противоположных. На самом деле разницы не было никакой, поскольку те и другие отношения вытекали из одного и того же начала. «Догматическое учение Православной Церкви не составляло чеголибо окончательно выясненного и формулированного; для него потребовался продолжительный процесс выяснения и формулирования, и нет ничего необъяснимого в том обстоятельстве, если император не всегда оказывался на стороне православной партии, а принимал сторону противоположной партии»[1285].

Нельзя не отметить и того, что отношение современников и самой Церкви к указанным царским особам было далеко не столь категоричным, как это иногда пытаются представить. С одной стороны, по отношению к ним нередко применялись довольно резкие выражения, гиперболизм которых, впрочем, вполне был характерен для греков и в славословиях, и в критике. С другой – даже многие Отцы Церкви и иные известные лица, не склонные к конъюнктуре, находили массу извинительных обстоятельств в пользу указанных выше государей.

В частности, Феофан Византиец писал об императоре Констанции, по заблуждению поддерживавшем ариан: «Следовало назвать благочестивейшим царя, который, не совсем еще избавившись от языческих привычек, увлечен был скорее по простоте, нежели с умыслом в ересь происками ариан»[1286]. А святитель Афанасий Великий (память 15 мая) так оценивал роль этого же императора в гонениях православных епископов арианами: «Ибо написавшие с тем, чтобы концом их писания были изгнание и другие казни, могут ли быть не чужды христианам и не друзьями диаволу и его демонам, тем более, что богочестивейший Царь Констанций человеколюбив, а они против воли его разглашают (выделено мной. – А.В.), что хотят?»[1287]

Преподобный Максим Исповедник решительно отказывается обвинить в ереси императора, подвергшего его суду после Латеранского собора: «Представители Церкви побудили, а сановники (сенат) допустили. И вот эта нечисть виновных взыскивается с невинного и чистого от всякой ереси (т.е. императора. – А.В.)»[1288].

Когда к св. Максиму пришли сановники и уговаривали вступить в общение с Константинопольским престолом, в ту пору занятом монофелитами, то указали, что своим отказом святой оскорбляет василевса. На это св. Максим ответил им, что Типос и Эктесис – вероучительные акты царей, не вполне совместимые с решениями Халкидонского Собора, есть творения не императоров, а патриархов (!). По его мнению, император Констант II был так же введен патриархом в заблуждение, как и Ираклий I Великий (610—641), подписавший Эктесис, но позднее отрекшийся от него. И не исключено, что по примеру Ираклия Констант также может отказаться от данного документа[1289].