Божественный лик Византии

В итоге все это властнополитическое многообразие, вступавшее нередко в столкновение само с собой, нашло примирение исключительно в личности Римского императора. Правда, сам правитель Римской державы был весьма ограничен в полноценном фактическом осуществлении своих полномочий. Он либо предводительствовал войсками в какойнибудь неспокойной провинции, либо вел войны с наседающими на границы Империи варварами, либо вершил судьбы мира в далеком (с точки зрения периферии) Риме.

Эта разнородная и весьма запутанная система управления и досталась Диоклетиану, когда тот пришел к власти. Старый солдат и опытный администратор, новый император прекрасно понимал, что в одиночку более не в состоянии управлять Римской империей в тех границах, в которых она пребывала в конце III века. С присущим ему практичным умом он быстро понял основную проблему управления Римским государством: в случае какихлибо опасностей, которые все чаще случались в провинциях (восстания местного населения, нападения варваров и т.п.), местные правители зачастую уже просто не справлялись с кругом проблем, свалившихся на их голову. Только непосредственное присутствие там лица, наделенного высшим статусом, способного в случае необходимости применить всю власть в полном объеме, встать над другими чиновниками и моментально подчинить себе все доступные государственные силы, могло стать панацеей от угрожавших Империи бед[1316].

Решение этой сложной задачи было в высшей степени неожиданным и в то же время эффективным. Диоклетиан одновременно изменил административнотерриториальное устройство государства и принцип управления им. Всю Римскую империю он разделил на две части – западную и восточную, а их на четыре префектуры: 1) Восток; 2) Иллирию; 3) Италию и Африку; 4) Галлию вместе с Британией и Испанией. В свою очередь префектуры разделялись на 12 диоцезов, а диоцезы на 101 провинцию.

И, наконец, главное: чтобы в случае необходимости не сноситься по каждому вопросу с Римом, где заседал сенат и находился глава государства со своим аппаратом, Диоклетиан дал каждой префектуре «своего» императора. Так вместо одного в Римской империи появилось четыре соправителя, каждый из которых осуществлял высшую государственную власть в «своих» провинциях. Двое из них назывались августами, двое – цезарями. Образно выражаясь, центральная власть спустилась вниз, к рядовым обывателям, но при этом сохранила свой высочайший статус. Удивительное сочетание регионального самоуправления и жесткой централизации!

Различие наименований соправителей было далеко не случайным, хотя оно практически никак не отражалось на их компетенции в собственных регионах. Суть взаимоотношений между августами и цезарями определялась следующей формулой: «Duo sint inrepublica maiores, qui summam rerum teneant, duo minores, qui sint adjuvamento» («двое должно быть в государстве старших, кто всю полноту дел держит, двое младших, кто им помогает»). Как предполагал Диоклетиан, через некоторое время августы должны были выйти в добровольную отставку, а их место занять цезари. В этом контексте цезари являлись в некоторой степени «учениками» августов: они должны были набираться опыта у своих старших товарищей, преемниками которых собрались стать спустя некоторое время. Этот принцип преемственности власти подразумевал новый набор цезарей после рокировки соправителей, и так до бесконечности. Как следствие, управление провинциями принимало необходимые оперативные черты, чего явно не хватало ранее при излишней локализации государственной власти в Риме.