Божественный лик Византии

В другом письме он продолжает мысль: «Получив по Божественному промышлению царство, мы должны прилагать величайшую заботливость о благочестии и благоповедении наших подданных, чтобы и истинная вера и наше государство сияли искреннею ревностью о высшем благе и полным благочестием»[1181]. Впоследствии преемники св. Феодосия II Младшего уже не повторяли его ошибок.

Было бы очень наивно говорить, будто такая доктрина могла родиться только на Востоке и вызвана к жизни некими специфическими чертами восточного менталитета. Запад в лице своих лучших представителей также чувствовал и глубоко осознавал высшие обязанности императора.

Папа Целестин (422—432) так понимает полномочия Римского царя: «Хотя достаточно было бы того, чтобы попечение вашей милости о защищении кафолической веры, на которое вы, по любви к Христу Богу нашему, правителю вашей империи, поспешаете со всем усердием, сохраняло ее чистою и неповрежденною, осуждая ложь развращенных догматов, и чтобы вы всегда полагали в этом ограждение вашей власти, зная, что царствование, укрепляемое соблюдением святой веры, пребудет твердо и непоколебимо»[1182].

Третий и Четвертый Вселенские Соборы продемонстрировали, насколько велик авторитет императоров в глазах Римских пап, которых никто и никогда не посмеет упрекнуть в конъюнктуре и «дипломатизме».

«Мы радуемся, что в Вас не только императорская, но и священническая душа: потому что сверх императорских и публичных забот Вы имеете благочестивейшее попечение о вере христианской, т.е. печетесь о том, дабы в народе Божием не усиливались расколы или ереси или какиелибо соблазны; ибо тогда только будет в отличном состоянии и Ваша империя, когда сохранится в ней исповедание единого Божества в вечной и неизменной Троице», – писал Римский папа св. Лев I Великий (440—461) императору св. Феодосию II Младшему.

Он же обращается к императору св. Маркиану (450—457): «Вера вашей милости твердо пребывает и увеличивается славными приращениями; и сия вера вашей милости утешает и укрепляет не только меня, но и всех священников Господа, когда мы в христианском государе находим священническую ревность»[1183].

Не менее торжественно звучат слова его послания и к императору св. Льву I Великому (457—473): «Вы со святым и духовным старанием охраняете мир в Церкви во всем мире… Господь обогатил твою милость таким просвещением своего таинства, что ты немедленно должен усмотреть то, что царская власть сообщена тебе не только для управления миром, но и особенно для охранения Церкви, чтобы ты обуздал незаконные дерзости, и добрые постановления защитил, и истинный мир восстановил»[1184].