Князь Меттерних. Человек и политик

Еще большее удовлетворение Меттерних получал от общения с представителями родственных ему по духу консервативных кругов. В Лондоне это был Дизраэли. Теперь в бельгийской столице его нашел испанский дипломат Хуан Доносо Кортес, он же маркиз Вальдагамас. Три речи, произнесенные им в 1849–1850 гг. («О диктатуре», «О положении в Испании» и «О положении в Европе»), превратили его в общеевропейскую знаменитость. Его стали сравнивать с Э. Берком.

Если французская революция обратила вига Берка в тори, то революции 1848 г. подтолкнули на стезю консерватизма либерала Доносо Кортеса. Причем в сравнении с его консервативными воззрениями взгляды британских тори могли показаться либеральными. Ему еще предстояло написать свой главный теоретический труд «Опыт исследования о католицизме, либерализме и социализме» (1851 г.), но он уже был замечен Меттернихом, Николаем I, папой Пием IX и Луи-Наполеоном. С Меттернихом его сближало то обстоятельство, что он был дипломатом: испанским посланником в Берлине, а затем в Париже.

Князь особенно высоко оценил его речь о состоянии Европы. В письме Леонтине (3 марта 1850 г.) Меттерних приводил длинные цитаты из речи испанца. Единственное, в чем князь существенно расходился с ним, — это все тот же германский вопрос. Хотя и есть кое-какие различия в подходе к проблемам Европы, но в целом лейтмотив речи Доносо Кортеса в полной гармонии с образом мыслей Меттерниха. По словам экс-канцлера, эта речь несла на себе «определенный отпечаток оригинальности, обязанной испанскому гению, который можно назвать монументальным и примитивным подобно стенам Циклопа»[1173].

Конечно, это было сказано для красного словца. Правильнее было бы оценить все произнесенное и написанное Доносо Кортесом как причудливое сочетание апокалиптических видений и интеллектуальной изощренности. Но интерес князя к испанскому мыслителю и дипломату был неподдельный, и он внимательно вчитывался в речь консерватора нового поколения.

Доносо Кортес, восторгался Клеменс, рукой настоящего мастера нарисовал такую картину, что пересказывать ее нет смысла, лучше предоставить слово ему самому. Чего стоит такой поставленный испанцем вопрос (ответ на него подразумевается уже самой постановкой): «Видел ли когда-либо мир нечто подобное современности, когда армии служат орудием цивилизации, в то время как идеи ведут к варварству»[1174].

Меттерних выделяет и такое высказывание Доносо Кортеса, очень напоминающее де Местра и де Бональда: «Церковь и армия являются сегодня двумя представителями европейской цивилизации, потому что они стремятся сохранить представления о неприкосновенности авторитета, о святости послушания и о божественном характере христианской любви»[1175]. Тщетно искать, сетует князь, в речах австрийских парламентских ораторов нечто такое, что хотя бы приближалось к уровню испанца.