Князь Меттерних. Человек и политик

«Не думайте, Ваше императорское высочество, — взывает князь к эрцгерцогу, — что в результате трудной победы в Париже у гидры отрублена голова. Зло продолжает жить и имеет глубокие корни в Германии»[1156].

В связи с избранием эрцгерцога Иоанна имперским наместником Меттерних в августе 1848 г. направил ему свою аналитическую разработку, озаглавленную «Германский вопрос. Происхождение, развитие и современное состояние». В этом документе он еще раз подтвердил основные принципы своего подхода к этой проблеме. Во-первых: «единая и неделимая германская республика, как и единая монархия — пустейшая утопия»[1157]. Во-вторых: не союзное государство, а союз государств. Первый вариант выгоден только Пруссии. Но и в случае с эрцгерцогом Иоанном Меттерних, как, впрочем, следовало ожидать, натолкнулся на стену молчания.

Клеменс предложил свои услуги сменившему Фикельмона в качестве министра иностранных дел Вессенбергу. Его отношения с этим дипломатом всегда оставляли желать лучшего, но тяга к участию в политике, пусть даже в роли консультанта, была очень сильна. «Я не намереваюсь вмешиваться в дела иначе как в качестве дружески расположенного наблюдателя»[1158], — уверял своего прежнего подчиненного бывший вершитель имперской политики. Но и от этого адресата ответа не последовало.

Очень скоро выяснилось, что Клеменс мог надеяться на сочувствие и поддержку лишь старых вояк: Виндишгреца и Радецкого. 18 августа 1848 г. Меттерних поздравил фельдмаршала Радецкого с победами в Италии и уже 27 августа получил от того ответ.

Для князя это стало приятным событием. «Радецкий написал Клеменсу трогательное письмо, которое пролило бальзам на мою душу; этот старый друг любит его и остается верен ему»[1159], — радовалась Мелани.

Пришло время прощаться с Англией. Кроме финансовых были и иные мотивы. Если к политическому климату Англии, а также к британскому образу жизни Клеменс адаптировался легко и быстро, то островной климат для этого любителя тепла и солнца был не очень приятен. «Совсем не трудно находиться в Англии, — как-то вырвалось у него, — трудно только когда прогуливаешься при солнечном свете. Ведь лондонское солнце подобно неаполитанской луне»[1160].