Князь Меттерних. Человек и политик

Сначала Феликс вступил на военную стезю. Затем не без участия Меттерниха он перешел на дипломатическую службу. Однако прославился он не столько успехами по службе, сколько многочисленными любовными похождениями. Человеком он был храбрым и решительным, но в то же время предельно циничным. Приближенный Шварценберга И. Хюбнер называл его человеком холодным, с железным, несгибаемым духом[1184].

Революция застала его в качестве посланника в Неаполе. Вспомнив военную молодость, он встал под знамена Радецкого, успел получить ранение и заслужить большой крест военного ордена Марии Терезии. После того как его тесть Виндишгрец расправился с революционерами Праги и Вены, он поспособствовал продвижению зятя.

Для императорского семейства подобный человек оказался настоящей находкой. Меттерних тоже был доволен его возвышением: «Князь Шварценберг — воспитанник моей дипломатической школы… он человек твердого характера, неоспоримого мужества и четких взглядов»[1185]. Ему ведомо, что такое революция. Правда, Клеменс не удержался от замечания о том, что для Шварценберга «внутренняя жизнь современного государства… книга за семью печатями»[1186].

Зародившиеся было надежды Меттерниха на скорое возвращение домой не оправдались. Хотя юный император Франц Иосиф I был готов вернуть старого князя, но ни его мать София, ни Шварценберг совсем не жаждали видеть бывшего канцлера в Австрии. Видимо, дело было даже не в каких-то личных соображениях, например, чувстве мести у Софии или нежелании выслушивать менторские наставления у Шварценберга. Между Меттернихом и его преемником существовали серьезные разногласия по германскому вопросу, по проблемам федерализма. Сохранялись также опасения, не вызовет ли возвращение изгнанника взрыв недовольства в стране, где еще была сравнительно свежа память о 13 марта 1848 г.

Сын Меттерниха Рихард трижды побывал у Шварценберга и еще чаще встречался с матерью императора Софией. Посещения госканцелярии давались ему с большим трудом. На собственные воспоминания молодого человека накладывались чувства старых служителей, чья жизнь прошла при его отце. Некоторые из них плакали. Шварценберг отправил сына экс-канцлера в Париж в качестве атташе посольства.

Сестра Мелани княгиня Генриетта Одескальди тоже встречалась с Софией. Та, говоря о выдающихся достоинствах Клеменса, даже ухитрилась прослезиться. «Князь Меттерних так добр, — умилялась она, — он остался верен и предан Австрии и у него совсем нет чувства зависти»[1187]. «Да, конечно, — соглашается Мелани, — эта характеристика благородная и истинная»[1188]. Но путь в Австрию Меттернихам по-прежнему оставался закрытым.

Однако в финансовых и имущественных делах начались послабления. Осенью 1850 г. был снят секвестр с имений князя. Благодаря личному вмешательству Шварценберга и императора прекратила деятельность комиссия, расследовавшая финансовую документацию Меттерниха. Экс-канцлеру было назначено годовое содержание в 8000 флоринов. Конечно, эта сумма была мизерной с точки зрения расточительного князя. Но главное — лед тронулся.