Князь Меттерних. Человек и политик

Добрый десяток страниц дневника Мелани — сплошное перечисление визитеров. Причем она оговаривается, что «они не все в равной мере интересны, потому речь идет только о выдающихся людях»[1191], что в ее понимании означало главным образом знатных.

«Хотя я и не держу открытый стол, ежедневно прибывают визитеры из Франкфурта и совсем близких и достаточно дальних окрестностей. В Йоханнисберг устремились и консерваторы, и бунтари»[1192], — с нескрываемым удовольствием констатирует Меттерних, которому явно льстит такое повышенное внимание. На какое-то время его возвращение становится центральной темой ежедневных газет. «Из прилагаемых мною газетных вырезок, — пишет Клеменс дочери Леонтине, — ты увидишь, насколько мое пребывание здесь занимает публику»[1193].

Из Франкфурта к Меттернихам приезжал будущий российский канцлер князь Горчаков. Хотя он и не относился к друзьям семейства, но на радостях и его, по словам Мелани, встретили с удовольствием. Особенно польстило экс-канцлеру посещение Йоханнисберга прусским королем.

В этом круговороте общения не затерялся и начинающий прусский дипломат, которому предстояло в недалеком будущем сыграть ключевую роль в деле разрушения тщательно выстроенного Меттернихом европейского эквилибра. Мелани отвела этому персонажу абзац в своем дневнике за август 1851 г., где говорилось следующее: «Прусский посланник господин фон Бисмарк, который заменил в бундестаге генерала фон Рохова, провел у нас день. Он долго разговаривал с Клеменсом, и у него, кажется, самые лучшие политические принципы. Мой муж проявил к нему большой интерес. Он показался нам приятным и чрезвычайно умным»[1194].

Все же не стоит переоценивать значения встречи этих двух незаурядных и столь непохожих друг на друга исторических фигур. Тем более Меттерних был уже, как говорится, вне игры, а Бисмарку еще предстояло проделать большой путь, чтобы стать «железным канцлером», одним из главных вершителей европейской политики. Того и другого сближала мысль о необходимости союза между Австрией и Пруссией. Но каждый из них представлял себе такой союз по-своему, поскольку главную роль в нем отводил своей собственной стране.

Меттерних готов был допустить определенное, строго регламентированное усиление Пруссии в рамках Германского союза. В связи с этим он использовал понравившийся Бисмарку термин «насыщение». Конкретнее имелось в виду усиление прусского влияния, прежде всего военного, в плане защиты северогерманских малых государств. Как позднее выяснилось, Бисмарк понимал термин «насыщение» в буквальном смысле слова и весьма расширительно.

В отличие от Бисмарка, Меттерних был убежденным и последовательным федералистом. Федеративное устройство Германского союза лучше всего обеспечивало преобладание в нем Австрии и вообще соответствовало структуре самой Габсбургской империи. Да и саму Европу князь видел в идеале как своего рода конфедерацию государств.