Князь Меттерних. Человек и политик

В Лондоне Меттернихи присоединились к весьма почтенной компании изгнанников. Достаточно назвать Луи-Филиппа, Гизо, принца Вильгельма Прусского. Пальмерстон явно не в восторге от наплыва подобных эмигрантов. Их скопление в британской столице вызывало у него ассоциации с международным конгрессом. В письме лорду Минто Пальмерстон язвительно заметил по поводу прибытия Меттерниха: «Для континентальной Европы было бы счастьем, если бы такое событие свершилось бы несколькими годами раньше. Но лучше поздно, чем никогда»[1126]. Все же 30 апреля Пальмерстон нанес визит своему старому недругу. Во время их беседы, как утверждала Мелани, ни слова не было сказано о политике.

Королева Виктория и принц Альберт холодно отнеслись к экс-канцлеру, в частности потому, что возлагали на него ответственность за потрясения в Германии. Ведь это он советовал германским государям не идти на уступки, за что многие из них поплатились изгнанием. Королевская чета «не замечала» Меттерниха. Не пожелал встретиться с ним и поддерживавший либералов умеренный консерватор Р. Пиль.

Зато самый дружественный прием князь нашел у оппозиционных Пилю твердых тори. Свои симпатии продемонстрировали Меттерниху и враждебные Пальмерстону члены королевского клана.

С исключительной теплотой принял князя «железный герцог» Веллингтон. Он, по словам Мелани, бывал у Меттернихов чуть ли не ежедневно. «Эти две благородных души как будто созданы друг для друга»[1127], — растроганно замечает Мелани.

Часто навещали бывшего канцлера и такие торийские лидеры, как лорды Абердин, Лондондерри, Брум. Несколько неожиданно князь близко сходится с самым экстравагантным консервативным политиком, которому было суждено поистине великое будущее, — Бенджамином Дизраэли, знакомым многим еще под именем лорда Биконсфилда[1128].

Этого выходца из ассимилированной интеллигентской еврейской семьи притягивало к Клеменсу многое. Дизраэли был не столько политическим мыслителем, сколько политическим литератором. Он широко известен как видный представитель специфического жанра политического романа. В одном из них можно встретить персонажа, прототипом для которого послужил Меттерних.

Дизраэли буквально боготворил венского изгнанника. Как пишут биографы британского политика Ф. Монипенни и Дж. Бакл: «Это было вполне естественным, что человек, который домогается быть лидером консервативной партии в Англии, чувствует влечение к живому воплощению дела консерватизма на континенте Европы»[1129].

Патриарху европейской политики были ведомы самые сокровенные ее тайны. У него был вкус к политическому философствованию. Если в письменно оформленном виде его политическая философия и не отличалась особой глубиной и оригинальностью, то в блестящей словесной подаче она могла производить сильное впечатление.