Божественный лик Византии

Свержение императора Андроника II Палеолога древние историки объяснили тем, что «народ устал от долгого правления царя». Но, как показывает ход событий, уже изрядно постаревший император физически не мог справиться с проблемами, которыми было богато время его царствования. Поэтому симпатии Церкви, населения и аристократии были на стороне молодого Андроника III Палеолога (1328—1341), с которым связывались известные надежды. Показательно, как молодой царь обосновывал свои притязания на императорство.

«Когда я вижу, – говорил он в собрании, – что царь от старости дошел до крайней недеятельности и бесчувственности… когда я вижу это, то тяжко страдаю, не могу выносить терзающей мое сердце тоски и вот решился на одно из двух: или умереть и проститься со своей жизнью и со своей скорбью, или же по силам помочь Римскому государству… Может быть, некоторые подозревают меня во властолюбии, видя, что я восстаю против дедацаря… Я и не отвергаю это вполне, но не вполне и признаю. Если бы я видел, что Римское государство возрастает, и наши пределы расширяются, то я охотно сколько угодно хранил бы спокойствие»[1019].

Судя по тому, как происходили последующие события и как сторонники оставили престарелого императора, можно полагать, что мотивы молодого царя были благосклонно приняты обществом.

Было бы бессмысленно полагать, будто любой удачливый проходимец мог захватить императорский трон. Весьма щепетильные в подобного рода делах византийцы недолго оставляли узурпатора у власти. Претендент должен был обладать определенным набором качеств, отсутствие которых лишало его всяких шансов на успех (поэтому, кстати сказать, фигура императора Фоки является для Империи исключительной и, конечно, негативной).

Император обязан был быть православным, т.е. верующим в то учение, которое исповедовала Церковь. С этой целью очень часто императоры при восшествии на престол давали патриарху письменное изложение своей веры. Кажется, за всю свою историю Византия не знала императораересиарха или еретика, которые бы приступали к таинству помазания, не являясь правоверными христианами и добрыми сынами Церкви. Исключения, повидимому, составляют язычник Юлиан Отступник (361—363), царствовавший на заре Империи, и Иоанн V Палеолог, перешедший через некоторое время после своего воцарения в католичество. Впрочем, это не мешало ему управлять Империей попрежнему, а Церкви – относиться к нему с обычным для императорской особы почтением[1020].