Божественный лик Византии

Свойства императора как необходимое условие признания его власти

Император являлся, конечно, сакральной фигурой для Византии, и власть его едва ли имела границы, особенно при сильных личностях. Но отсутствие «конституционных» ограничений вовсе не означало, будто император мог делать все, что ему угодно. Как показывает история, такие лица довольно быстро расставались с престолом и нередко вместе с жизнью, глазами или со статусом мирянина (ослепление и пострижение в монахи).

По меткому выражению Скабалановича, отсутствие четкого порядка престолонаследия вело в том числе к тому, что императоры нередко искали себе поддержку в народной массе. И эта связь была живой и действенной, поскольку в народном сознании, воспитанном Церковью, сохранялся свой образ православного императора. «Неограниченный монарх, – писал Скабаланович, – должен был покоряться форме… Над монархом личным стоял монарх отвлеченный, сдерживал его и ограничивал»[1012].

Как только византийское общество приходило к выводу, что император правит в ущерб «общему благу» или Церкви, что он несправедлив и корыстен, расплата наступала очень быстро. Как правило, в таких случаях не обходилось без заговора. Прямые восстания были редки, хотя известны и они, например при тиране Андронике I Комнине, свержение которого не было заранее организовано и случилось спонтанно[1013], при кровавом царе Фоке (602—610), Михаиле V Калафате (1041—1042) и т.п. Но большей частью инициатива принадлежала, конечно, высшей политической и военной элите. Удачные перевороты свергали с престола действующих императоров, но очень часто вследствие этого на престол выходили личности, в которых Империя остро нуждалась. Наиболее характерные примеры представляют Исаврийцы, Македонская династия и Комнины.

Прав был Н.А. Скабаланович, отмечавший следующие особенности византийского монархизма. Чем более значительным авторитетом пользовалась та или иная династия или конкретный император, по воле которого новый царь наследовал трон, чем традиционнее был способ передачи власти, тем меньшее значение играло мнение общества. Напротив, в тех ситуациях, когда данные обстоятельства что называется «висели на волоске», поддержка Церкви, Сената, аристократии и, наконец, видных групп византийского общества имела чрезвычайное значение[1014].

Обыкновенно роль орудия возмездия играла, без всякого сомнения, аристократия. Вопервых, как и в любом обществе, в аристократических кругах всегда живут узурпаторские настроения, от которых не была свободна и Византия. А наличие многих форм в деле престолонаследия довольно часто служило маяком для некоторых честолюбивых душ. Вовторых, как и везде, аристократия имела свои партии, поэтому приход к власти ставленника одной из группировок напрямую предопределял доступ к высшим государственным должностям. Наконец, являясь политической элитой Империи, аристократия всегда имела в своих рядах ярко выраженных патриотов. С одной стороны, это определяло высокий уровень лояльности к императорскому титулу, с другой – многим обязывало самих императоров. Если царь представлялся несправедливым, а его политика – гибельной, смена императора, как правило, являлась вопросом времени.