Божественный лик Византии

IV. Идеи, которые не исчезают

Стоит ли говорить о том, что уже прошло? Какой смысл в изучении идей, которые, как кажется, уже исчерпали свои возможности? Эти вопросы, естественные для наших усеченных содержанием и далеких от желания раскрыть объективную историю учебников, и аналогичной по качеству публицистике, стали неким стандартом интеллекта и «благонадежности». Более 1000 лет существовала великая Византия, ставшая на многие столетия центром православного мира. Не случайно история древней Церкви есть по преимуществу история Византийской империи.

После падения великой державы ее идеи были органично восприняты Древней Русью (Москва – Третий Рим), впрочем, не только ей. Очень долго государства Западной Европы пытались копировать не только византийский блеск двора, но и политические формы, публичноправовые институты. Манящий образ империи – центра христианства и соответственно европейской и мировой цивилизации в течение столетий создавал невиданную конкуренцию среди западных стран. А противостояние протестантского и католического миров вызвал бурный рост исследований по истории Византии и ее культурному наследию. Именно в древних традициях Церкви и созданных на основе учения Христа политических формах искали обоснование своих позиций обе противоборствующие стороны. Очевидно, это мало похоже на забвение византийского наследия. И только к XX в., когда секулярные тенденции все более и более оттеснили на задний план христианские идеалы, когда идея светского государства завладела умами, стали говорить об «умерших идеях».

Но соотношение двух политических идеалов – христианского и секулярного свидетельствует далеко не в пользу последнего, как считается, более «прогрессивного». Византия жила триадой «одна Империя, одна Церковь, один Закон», нынешние «прогрессисты» другой формулой: «Уровень потребления определяет свободу человека; однополый брак – не исключение, а правило; каждый верит, во что захочет».

Умерли не идеи православной Империи. Красота вечна, насколько, конечно, можно говорить о вечности в контексте земного бытия человека; красота объективна. Идеал, способный на протяжении почти двух тысячелетий подвигать человека на подвиг, на жертвенность, на любовь, не может стать «старомодным», «отжившим». Так и выдающиеся произведения искусства не утрачивают своего значения с объективной точки зрения, даже если обозревающий взгляд не способен уловить их красоту.

Мы не способны оценить то, что оставила нам православная Империя. Духовно коллапсирующее общество не способно жить настолько нравственно, поэтому оно выбирает то, что соответствует его уровню и запросам. В этой связи обращение к древним истокам, к тем временам, когда вся держава видела смысл своего существования только в Боге, позволяет нам прочувствовать ту слабость духа и веры, какие, увы, стали для нас нормой. Само сравнение нынешнего положения с прошлым должно вызвать у нас желание изменить нашу жизнь. Изучая древние идеи и формы, мы найдем, к удивлению для себя, многое из того, что применимо и сегодня, хотя внешние условия их реализации кардинально изменились.