Божественный лик Византии

Следует отметить, что наполнение принципа верховенства императора в Церкви четким содержанием произошло не сразу, хотя неправильно было бы говорить о какойто череде сменяющих друг друга идей. Первоначально св. Константин Великий старался по возможности уклоняться от решения сугубо догматических споров. Но жизнь неуклонно брала свое, и вот однажды, угощая епископов, император признал себя «внешним епископом» Церкви. Термин, по обыкновению неопределенный с юридической точки зрения, что породило множественность его толкования. По вполне заслуживающему внимания мнению Н.С. Суворова, обращаясь с этими словами, император не мог не сознавать своих церковных прерогатив. Но, поскольку на этот момент он не был еще крещен и даже оглашен, т.е. буквально говоря, еще не являлся членом Церкви, то оговорился о себе как «внешнем» епископе[959].

Со временем права государей по участию в церковных делах все более расширялись. Императоры (св. Константин IV, Лев III Исавр) признавали себя епископами и священниками, оставляя за собой право участвовать в обсуждении церковных дел наравне с епископами. И архиереи признавали это право за ними.

Даже в письме Римского епископа Григория II (715—731) к императору Льву III Исавру отчетливо прослеживается обычная позиция Церкви: православный император является священнослужителем и даже архиереем, неправославный – нет. В одном из своих писем в Рим василевс заявил, что он царь и священник. Папа отвечает ему следующим образом: «Ты написал, что царь и вместе с тем иерей. Да, императоры, бывшие прежде тебя, доказали это и словом и делом (выделено мной. – А.В.): они созидали церкви и заботились о них. Ревнуя о Православной вере, они вместе с архиереями наследовали и отстаивали истину. Таковы: Константин Великий, Феодосий Великий, Валентиан Великий, Константин, отец Юстиниана, бывший на Шестом Соборе. Эти императоры царствовали благочестиво: они вместе с архиереями, единодушно и единомысленно с ними собирали Соборы, исследовали истину догматов, устрояли и украшали святые церкви. Вот – священники и императоры! Они доказали это самым делом». Далее следуют горячие увещевания в адрес императора, которые заканчиваются следующими словами римского первосвященника: «Умоляем тебя: будь же архиереем и императором, как ты сам писал о себе выше»[960].