Начало Руси. 750–1200

Особое значение нового культа Андрей продемонстрировал постройкой церкви Покрова на Нерли. Для церкви Покрова, возведенной в середине 1160-х гг., после победы Андрея над волжскими болгарами, было выбрано весьма необычное место. Ей не нужно было стараться привлечь к себе внимание на фоне построек цитадели, рынка или дворца. Она стояла одна, у изгиба реки, примерно в километре от Боголюбова, как будто охраняя дорогу к князю. Сейчас Андрееву церковь Покрова воспринимают как маленькое чудо гармонической простоты, скромное, но изящное строение, стоящее в мирном согласии с сельским пейзажем. Но это впечатление анахронистично. Строительство храма Покрова на Нерли было громадным предприятием, в ходе которого природная среда претерпела серьезные изменения. Здание занимало гораздо большую площадь, чем теперь, когда оно лишилось своей галереи, а травянистый бережок, на котором оно так удачно стоит, является, на самом деле, мощной искусственной насыпью, сооруженной для того, чтобы противостоять половодью, и облицованной известняком. Это была не уединенная сельская церковь, а монументальное свидетельство мощи княжеской власти, находящейся под небесным покровительством. С каждой стены храма смотрит на нас вырезанная из камня фигура увенчанного короной царя Давида.

Начатое Андреем продолжил Всеволод. Точная датировка многих литературных памятников, имеющих отношение к Андрею, затруднительна — здесь и Повесть о его победе над болгарами, и тексты, связанные с культом Покрова и Леонтия Ростовского, и повествование о чудесах иконы Владимирской Богоматери. Во всяком случае, некоторые из них, как и посмертное похвальное слово Андрею, содержащееся в летописи, относятся ко второй половине XII в. Андрей весьма успешно занимался возвеличиванием своей личности, однако прижизненная его слава возросла еще больше в свете его смерти, которую воспринимали как мученичество, наподобие мученической смерти Бориса и Глеба. Андрея Боголюбского изображали идеальным правителем, равным царю Соломону — своей мудростью, своими строительными и военными деяниями, при этом щедрым к нуждающимся, покровителем чернецов и черниц.[860] Всеволод продолжил его начинания. У построенного Андреем в 1158–1160 гг. Успенского собора было три нефа и один купол. После пожара 1183 г. Всеволод перестроил церковь, почти вдвое увеличив ее площадь, которая была расширена в трех направлениях, так что получилось здание с пятью нефами и пятью куполами. Андрей поместил мощи Леонтия в раку, а Всеволод внедрял официальный культ святого.[861] Если на фасадах Андреевой церкви Покрова на Нерли были резные фигуры царя Давида, то фасады придворной церкви Всеволода — Димитриевского храма во Владимире, украшенные гораздо более причудливой резьбой, представляют не только Давида, но и Александра Македонского. Кажется, Всеволод также приветствовал более или менее регулярное использование эпитета «великий» в своем княжеском титуле.[862]