Начало Руси. 750–1200

В плачах на страницах литературных произведений отразились случавшиеся периодически драматические события на юге. Но ностальгия этих плачей оказалась на редкость прилипчивой, и уже не одно столетие историки сокрушаются по поводу княжеской разобщенности, упадка, междоусобной борьбы. Темы плачей получили особую остроту в ретроспективе, поскольку историкам, в отличие от князей русов, известно, что монгольское нашествие было уже не за горами. Современные плачи историков имеют несколько разновидностей. Одни основаны на общем представлении о том, что уважающему себя государству надлежит стать монархией или хотя бы прийти к объединенному правлению и координации внешней политики. Другие исходят из прагматических расчетов — во что обходилось отсутствие военного и экономического единства династии. Земли русов страдали от упадка, вызванного «феодальной раздробленностью», ведшей к их катастрофическому распаду, они были «ослаблены» отсутствием единства, а их военные силы были «истощены междоусобными войнами».[880]

Все это неубедительно. Во-первых, нет никаких сведений о том, что соперничество внутри династии наносило ущерб экономическому развитию или возможностям князей собирать новые войска. Дело, скорее, обстояло совсем наоборот: гибкость политической линии династии, в которой соперничество являлось постоянной, а возможно — и необходимой составной частью, была явным преимуществом при разведывании и использовании новых возможностей. В ином случае двухвековая непрерывная экспансия, распространившаяся сначала на Среднее Поднепровье, а затем и по другим землям, — была бы совершенно необъяснима. Во-вторых, перенос политической ситуации XI в. на события XII в., при всей соблазнительности и объяснимости такой процедуры, даже с точки зрения современников этих событий, приводит к искажению. Автор «Слова о полку Игореве» мог сколько угодно горевать о том, что поход южных князей в степь не получил поддержки от могущественных князей Владимира-на-Клязьме и Галича, но ведь в доброе старое время не было никаких князей Галича и Владимира-на-Клязьме, так что хуже от этого не стало. На самом же деле в конце 1190-х гг. — начале XIII в. и князь Всеволод из Владимира-на-Клязьме, и князь Роман из Владимира Волынского (затем князь Галицкий, затем Киевский) совершали успешные походы на степняков. В-третьих, если судить об успехе по способности сдерживать внешнего врага, то принятая в династии практика образовывать при необходимости союзы ad hoc оказалась вполне эффективной во всех известных случаях, за исключением разве что событий в Галиче в 1210–1220-е гг. Более того, в этом отношении в XII в. дела обстояли лучше, чем в XI в.: как мы помним, единственный случай, когда сам Киев оказался захвачен чужеземцами, имел место в этом последнем столетии.