Начало Руси. 750–1200

Признаком уверенности было возникновение в рамках господствующей культуры внутренних дебатов и споров. Авторы XI в. прежде всего стремились объявить о своем восприятии христианства, объяснить, что это значит, радуясь своей принадлежности к всемирному братству христианской церкви, возможности обрести собственное место во времени и в пространстве. Полемика, открытая или скрытая, была направлена, главным образом, против тех, кто не принадлежал к христианскому сообществу — против местных язычников, о чем часто говорится в « Повести временных лет». А к середине XII в. православные русы уже чувствовали себя настолько уверенно, что могли поспорить и друг с другом. Дискуссии велись о том, в какой мере можно или должно аллегорически понимать Писание, как поститься в те дни, когда пост совпадает с праздниками, о правильной процедуре назначения епископов и митрополитов, о том, насколько полезны либо вредны некоторые виды учености.[856] Подобные предметы споров не были оригинальны. Их, как и варианты в архитектуре, следует рассматривать в категориях влияний и заимствований. Но при этом здесь, как и в архитектуре, уже явственно проступали вполне самобытные черты в общем развитии и в конкретных формах.

Слова, здания, предметы искусства, институты развивающихся местных очагов культуры дают богатый материал для историков слов, зданий, предметов искусства и институтов, но кроме того, они помогают наполнить вещественным содержанием обзор политической истории. У русов культурная политика являлась неотъемлемой частью политической культуры. Как раньше в Среднем Поднепровье, христианство распространялось в областях сверху вниз. В покровительстве культуре местные князья видели средство повысить собственное достоинство и престиж в рамках своих земель и поднять значение своих земель в глазах соседей и родичей. Большинству князей этого, вероятно, было достаточно: вот и они стали настоящими христианскими правителями, принадлежат к великой общности, идут путем Киева, «матери городов русских». Но была одна область, где подражание Киеву выходило за рамки следования образцу. На северо-востоке во второй половине XII в., в правление Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо, экономическое и политическое развитие сопровождалось многогранной, но устремленной к единой цели программой культурного строительства, параллелей которой не было со времен Киева при Ярославе Мудром. Культурные позиции Андрея и Всеволода, выраженные в деятельности их церковников, строителей и книжников, говорят об изменении в отношении к южной столице. Наконец-то имеющиеся у нас памятники культуры позволяют ввести скупой рассказ о политических конфликтах и экономических интересах в систему разнообразных идей, мнений, чаяний.