Начало Руси. 750–1200
- Автор: Франклин Симон, Шепард Джонатан
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: Дмитрий Буланин
- ISBN: 5-86007-234-1
- Переводчик: Дмитрий Михайлович Буланин
- Жанр: История
Электронная книга - «Начало Руси. 750–1200». Краткое содержание книги:
О мотивах поведения Андрея и его устремлениях много спорили. Поскольку по краткому изложению событий нельзя судить об их идеологическом фоне, мы вернемся к этому вопросу позже. Но если рассматривать их в непосредственном контексте династических и межобластных взаимоотношений, действия Андрея вполне соответствуют общему направлению эволюции. Его дед, Владимир Мономах, был южным князем и энергично трудился над развитием северо-восточных областей, которые все еще казались дальними и опасными. Юрий, младший сын Мономаха, был посажен на один из этих дочерних столов, и также не жалел сил на развитие подчиненных ему территорий, однако на протяжении свыше тридцати лет правления на северо-востоке сохранял уверенность в том, что юг все равно важнее. Андрей Боголюбский был северо-восточным князем, для которого на первом месте стояла его отчина, хотя и он постоянно вынашивал сгубивший его замысел распространить власть своего рода на юге. Брат и преемник Андрея, князь Всеволод Большое Гнездо (ум. в 1212 г.), завершил этот цикл. Он участвовал в неудачном походе 1173 г. и научился кое-чему на ошибке брата. Время от времени он пытался управлять политикой, оказывать влияние и даже прибегать к угрозам, но в целом не проявлял большой склонности напрямую вмешиваться в южные дела.[834] После 1173 г. соперничество за власть над Киевом осталось на долю князей Смоленских, Черниговских, Владимир-Волынских и, наконец, Галицких. Для северо-восточных князей более важной была борьба за Новгород.
В середине XII в. успехи в развитии областных центров и рост числа князей и их отчин ставили новые и новые проблемы перед господствующей политической культурой. Княжеский род отвечал на этот вызов, непрерывно преобразуясь и меняя взгляды на самого себя. Иногда, впрочем, накал страстей приводил к тому, что династия была на грани утраты своей внутренней сущности. В 1173 г. Ростиславичи жаловались на то, что Андрей не уважает их княжеского достоинства и обращается с ними как с подчиненными или как с простолюдинами. Примерно через двадцать лет своим властным обращением с Ольговичами Всеволод вызвал их обиженный ответ: «Мы есмы не угре ни ляхове, но единого дѣда есмы внуци».[835] В обоих случаях летопись дает понять, что повисла реальная угроза над представлением о правящей семье как об отдельном, привилегированном и сплоченном сообществе — в первом случае эта опасность носила социальный характер, а во втором — геополитический. И в обоих случаях обиженных тревожило то, что стиралось различие между «нами» и «ими». Это скорее не факты, а проблема их восприятия. Но культурные представления составляют неотъемлемую часть политической стратегии. Каков же был культурный контекст — или культурные последствия — политических и экономических процессов середины XII в.?
3. Вера в землях русов
С развитием экономики и расширением династии христианская вера распространялась по землям. Чем больше процветали отчины, тем благоприятнее становилась почва для религии. Если позволяли средства, политика того или иного князя непременно включала в себя поддержку христианской культуры. А по мере того, как число князей умножалось, больше и больше новых городов и селений приобретали все положенные атрибуты официальной культуры, которая начинала просачиваться — как видимыми, так и невидимыми путями — и в сельскую местность. К концу XII в. почти все захоронения в городах были христианскими, да и на сельских кладбищах, даже в сравнительно отсталой земле вятичей, начали появляться христианские могилы, вырытые в земле, а кресты и другие символы христианства все чаще встречаются в традиционных курганных захоронениях.[836] Спустя две сотни лет после князя Владимира Святославича процесс обращения Руси в христианство близился к завершению на деле, а не на страницах панегириков. Пустоты заполнялись, скелет обрастал плотью, за фасадом появилась глубокая перспектива застройки. К концу XII в. земли Руси были по-преимуществу христианскими, по крайней мере — с виду, однако в некоторых случаях этот «вид» выставлялся напоказ.
Показателем христианизации служит количество и территориальное распределение вновь возводимых церковных сооружений. В XI в., например, в любой произвольно избранный момент на территории Руси над возведением каменных храмов по заказу правящего рода работало едва ли больше одной артели строителей. Такие здания строились одно за другим, а не одновременно. Строителей, которых нанял Мстислав для возведения храма Спаса в Чернигове, Ярослав перевел на строительство Софии Киевской, а там и на строительство Софии Новгородской. Известно примерно 25 каменных церквей, построенных на протяжении XI в. в пяти городах. К 1150 г. в разных местах одновременно работало не менее четырех артелей. Нам известно к этому времени около 50 новых храмов, выстроенных в восемнадцати разных городах. Строительство продолжалось или завершалось не только в старых центрах (в Киеве, Чернигове, Переяславле, Полоцке, Новгороде), оно начиналось не только в недавно приобретших вес и важность отчинных центрах, таких как Смоленск, Галич и Владимир Волынский, оно велось и в городах поменьше — в Новгороде Северском, Новогрудке, Пскове и Дорогобуже. Общее число известных нам каменных церквей, построенных к концу века, достигло примерно двухсот; они рассредоточены по 35 населенным пунктам.[837] Присутствие солидных, монументальных христианских святилищ перестало быть исключительной привилегией, редким экзотическим украшением узкого кольца избранных городов. Церкви превратились в обычную, стандартную черту городского пейзажа. По всей земле русов густо всходили свои маленькие киевы.
834
Лимонов Ю. А. Владимиро-Суздальская Русь. С. 99–116.
835
ПСРЛ. T. 2. Стб. 689, год 6703.
836
Никольская Т. Н. Земля вятичей. С. 103–106. Общий обзор см.: Седов В. В. Распространение христианства в Древней Руси // КСИА. 1993. Т. 208. С. 3–11.
837
Раппопорт П. А. Древнерусская архитектура. СПб., 1993. С. 246–262.