Князь Меттерних. Человек и политик

Но этот австро-французский роман оказался запоздалым. Их страны приближались к новому туру революционных потрясений, и оба политика пытались их предотвратить. Причем в стремлении сохранить Июльскую монархию Гизо становился все более и более консервативным. Его знаменитая политика «золотой середины» была по сути своей неким подобием либерально-консервативного консенсуса. «Здесь, — писал об идейно-политической позиции Гизо французский ученый Э. Фагэ, — политический ум стремится образовать из общих и срединных верований человечества ядро армии, объединив его, за исключением крайних флангов, непослушных отрядов и отдельных солдат, — силится наметить для него широкий путь, по которому оно могло бы двигаться без замешательства, с сохранением за каждой дивизией ее особых знамен и ее расстояния от других»[1072].

От классических либералов Гизо отличался тем, что «никогда не считал свободу правом личным, присущим человеку, вызываемым самим существованием человека. Никто не пренебрегал больше Гизо „Декларацией прав человека“»[1073]. Если классических либералов и консерваторов четко разделяло отношение к разуму и традиции «как известно, первые отдавали приоритет разуму, а другие — традиции», то Гизо находил примирительный подход, который удачно интерпретировал Фагэ. По Гизо, отмечал он, «и разум, и традиция имеют законное право на существование: традиция — это тот же разум. Разум — это умственная „середина“, традиция — „середина“, непрерывно проходящая через историю. Традиция — это преемственный разум; она сохранилась благодаря своей разумности, ее разумность доказывается самим ее сохранением»[1074].

Либеральный консерватор Гизо и консерватор скорее традиционалистского типа Меттерних оказались открытыми для диалога, хотя в вопросах концептуальных и в вопросах практической политики определенные противоречия между ними, безусловно, оставались. «Мы располагаемся в разных точках горизонта, — писал министр канцлеру 18 мая 1847 г., — но мы живем в том же самом горизонте. В основе всех проблем вы видите социальный вопрос. Я, как и вы, тоже озабочен им. Наши общества не находятся в состоянии упадка, тем не менее сейчас наблюдается такое совпадение обстоятельств, какого еще не встречалось в мировой истории». Современные общества, полагал Гизо, «пребывают одновременно в состоянии развития и дезорганизации; они полны жизненных сил и в то же время становятся добычей зла, смертельного и жестокого, духа анархии»[1075]. Исходя из этого, продолжал Гизо, «мы боремся, как я с гордостью верю, за то, чтобы предотвратить данное зло или одолеть его. Вот в чем суть нашего союза». Особенно приятно звучали для Клеменса такие слова его заочного собеседника: «То, что нам нужно, это не те или иные дипломатические сближения на основе тех или иных комбинаций, а одна-единственная практическая политика, политика европейского концерта. Нет каких-то двух политик порядка и сохранения»[1076].