Князь Меттерних. Человек и политик

В вопросе о степени ответственности австрийских властей в провоцировании крестьянского вандализма остается много неясного. Во всяком случае не без их участия был запущен слух о том, что добрый император собирается отменить барщину, а недовольная им шляхта зовет к бунту[1057]. Окружные старосты благодарили мужиков за верность кайзеру. Однако потом пришлось «успокаивать» «верных галицийцев», когда указ от 13 апреля 1846 г. вместо отмены барщины лишь избавил крестьян от ряда менее значительных, успевших устареть тягот.

Для Клеменса эти события служили подтверждением его теории о том, что между монархами и простым народом отношения носят гармоничный характер. Народ является оплотом монархических режимов; только нельзя допускать, чтобы между ним и государем втерся самонадеянный средний класс, а также всякого рода радикалы, националисты, анархисты и коммунисты. «Это преступное предприятие, — писал князь о восстании, — провалилось благодаря сопротивлению самого народа, массам лучше видны их истинные интересы»[1058].

События в Галиции Меттерних был склонен воспринимать и как свидетельство прочности Габсбургской империи. В Краковском восстании он, как и всегда, обвинил Париж — это, на его взгляд, скопище революционеров всех мастей и всех национальностей. Образ революционера чаще всего ассоциировался у Меттерниха с лишенным корней эмигрантом. Другое дело привязанные к земле крестьяне. Чересчур оптимистическое истолкование верности галицийских мужиков притупляло чутье Меттерниха, мешало должным образом оценить угрозу надвигавшейся революционной волны, еще более мощной, чем в начале 1830-х гг.

Все же не шляхетское восстание и крестьянские бунты были главной проблемой для князя. Более всего Меттерниха занимала аннексия Краковской республики. С чисто технической стороны эта акция особых трудностей не представляла. Неизмеримо сложнее обстояло дело с ее международно-правовым обоснованием. Девиз «Сила в праве» не был для него только пустым звуком. Известно также, что на право чаще уповают в тех случаях, когда не хватает силы. Это правило как нельзя лучше подходило для Австрийской империи с ее обширными владениями, многонациональным населением, неразрешимыми финансовыми проблемами и все более слабеющей армией. К тому же сам Меттерних приложил столько усилий для международно-правового закрепления за Габсбургской монархией одного из ведущих мест в «европейском концерте держав». Теперь же ему приходилось покушаться на собственное творение.

Его изощренный ум был нацелен на поиск международно-правовых зацепок, которые могли бы в той или иной мере оправдать нарушение буквально выстраданного в Вене документа. Выемка нескольких кирпичей ослабляла всю конструкцию здания.

Первоначально необходимость оккупации и аннексии Кракова канцлер обосновывал угрозой «обширного коммунистического заговора», будто бы покрывающего чуть ли не всю территорию Польши, «что превращает вольный город в настоящее прибежище для авантюристов и заговорщиков»[1059]. Достается и покойному Александру I, чьим «абсурдным творением» он называет Краковскую республику.