Князь Меттерних. Человек и политик

Однако сетования на трудные времена, прогнозы насчет грядущих революционных потрясений в той или иной дозе прочно вошли в княжеский обиход, стали ритуальными. И хотя степень обеспокоенности Клеменса гораздо выше обычного, тем не менее его пророчества более напоминают заклинания, нежели политические прогнозы. Вплоть до февральских событий в Париже у него в глубине души, по-видимому, таилась надежда, что и на этот раз пронесет.

22 февраля Париж пришел в движение. Началась манифестация, достигла апогея банкетная кампания за избирательную реформу. На другой день пал отвергавший уступки Гизо. Но Луи-Филиппа это уже не спасло. Под натиском восставших республиканцев в ночь с 23 на 24 февраля он отрекся от престола. Монарху, носившему титул «короля баррикад», на сей раз пришлось капитулировать перед баррикадами.

Революция, начавшаяся во Франции, для остальной Европы сыграла роль мощного детонатора. Но она едва ли могла послужить непосредственным образцом: Франция в политическом отношении ушла далеко вперед по сравнению с большинством стран континентальной Европы. Французы довершали то, что начали в 1789 г., тогда как ни Пруссия, ни Германский союз, ни Австрия еще не имели опыта революции. Во Франции уже довольно громко заявило о своих притязаниях четвертое сословие, рабочий класс, который выступил в июне 1848 г. против буржуазии как таковой.

«Взгляните на то, — говорил в своей знаменитой речи 27 января 1848 г. в палате депутатов А. де Токвиль, — что происходит в рабочем классе, который в данный момент спокоен. Правда, политические страсти не терзают его в той же степени, что и в прошлом. Но разве вы не видите, что эти страсти из политических стали социальными?.. Разве вы не слышите участившихся разговоров, что распределение благ несправедливо и что собственность основана на неверных принципах? Разве вы не понимаете, что когда такие мнения глубоко проникают в массы, то рано или поздно они приведут к грозным революциям»[1095].

Сам Токвиль не ожидал, что его пророчество насчет революции сбудется так скоро. Правда, начали ее не рабочие, а буржуазные либералы и радикалы, интеллигенция, студенчество. Либеральная парламентская система находилась еще в процессе становления, избирательный корпус был ограничен избирательным цензом и в 1847 г. насчитывал всего 240 тыс. человек. Когда же 5 марта 1848 г. вступил в силу декрет о всеобщем избирательном праве, то количество избирателей сразу достигло 9 миллионов.