Князь Меттерних. Человек и политик

Выступать под таким флагом канцлера побуждало также отрицательное отношение к политическим реформам. Если еще можно согласиться с какими-то мерами по улучшению благосостояния низов, то сколько-нибудь серьезное реформирование политического устройства, с точки зрения «консерватора-социалиста», совершенно неприемлемо. Оно нарушает эквилибр, несовместимо с состоянием покоя.

«Продвигаясь в консервативном направлении, Франция, — заверяет Меттерних Гизо, — обязательно встретится с Австрией; и эта встреча станет залогом общего покоя»[1079]. «Вы, месье, — обращается Клеменс к Гизо, — выполняете великую и благородную задачу обеспечения покоя Франции», — столь высокопарно он воздает хвалу своему французскому адресату. Далее тон его обретает привычный назидательный оттенок: «Покой великого государства не может быть изолированным фактом. Чтобы он стал полным, его необходимо подкрепить общим покоем»[1080]. «Вы всегда можете рассчитывать на мою волю к сотрудничеству… и мне хотелось бы заверить вас в том, что я испытываю удовлетворение, соединяя для достижения столь важной цели мои собственные усилия с вашими»[1081], — так завершает Клеменс свое послание Гизо, и надо признать, что его слова не были просто оборотом вежливости.

В 40-х гг. у Австрии и Франции начинает выявляться еще одна область согласия, еще один общий интерес. И ту и другую державу беспокоит усиление Пруссии. Их страшит перспектива возникновения на месте федерации из многих разнокалиберных государств централизованной могучей державы. В предназначенной и для Гизо депеше Аппоньи (10 марта 1847 г.) Меттерних в очень осторожных выражениях говорит о наличии общих интересов у Австрии и Франции в германских делах, а именно: поддержка федерального принципа в противовес централизации[1082].

Политика политикой, но меломан Клеменс в специальном послании Аппоньи (20 февраля 1846 г.) интересуется судьбой знаменитого композитора Гаэтано Доницетти, попавшего в Париже в трудную жизненную ситуацию. «Потеря Доницетти, — обеспокоен князь, высоко ценивший его творчество, — была бы невосполнимой для театров».

Сближение Клеменса с Гизо было гораздо интенсивнее в сфере духа, чем в политической практике. Во время краковских событий Меттерниху пришлось довольствоваться весьма законспирированными уверениями последнего в непротивлении публично протестовавших французов. Насколько ограниченными были возможности реального политического сотрудничества между Габсбургской империей и Июльской монархией, свидетельствовал швейцарский эпизод, который представлял собой одно из предвестий революционной волны 1848–1849 гг.

Как и Краковская республика, Швейцария вызывала крайнее раздражение австрийского канцлера, потому что в еще большей мере, чем вольный город, стала приютом для европейских революционеров всякого толка. Более всего Меттерних опасался за Италию и Германию, с которыми соседствовала свободолюбивая альпийская республика.