Начало Руси. 750–1200

Эти рассуждения в большинстве своем умозрительны. Главное новшество, которому дали толчок события 1136 г., относилось к сфере межрегиональной политики, а не к местному общественному устройству. В 1136 г. князь Всеволод Ольгович Черниговский нанес ряд поражений киевскому правителю Ярополку Владимировичу (младшему брату Мстислава). Новгородцы, почуяв, куда ветер дует, попросили Всеволода прислать им своего брата вместо племянника киевского князя. В 1138 г., когда позиции Всеволода Ольговича пошатнулись, Новгород повернулся к Юрию Владимировичу, князю Суздальскому, и просил на княжение его сына. Это был первый случай, когда Новгород подчинился ставленнику с северо-востока.[810] В нем отразилась политическая линия суздальских князей, которую они в дальнейшем последовательно проводили: стремление укрепиться на обоих концах пути, соединяющего Балтику со Средним Поволжьем. Но после смерти Ярополка в 1139 г. Всеволод Ольгович сумел водвориться в Киеве, а новгородцы решили не посылать свои войска на помощь Юрию, пытавшемуся согнать Всеволода с киевского стола. Опасно было и то, и другое. Рассерженный Юрий захватил новгородский форпост Новый Торг, но новгородцы все равно сочли, что будет благоразумнее просить вернуться Всеволодова брата. И так далее, и тому подобное — события развивались в том же духе до конца века, да и позже.[811]

Таким образом, отсутствие у Новгорода собственной княжеской ветви было и его преимуществом, и недостатком. С одной стороны, новгородцы могли сами распоряжаться своей землей, где не существовало системы княжеских поселений с быстро множащимися и неспокойными младшими представителями власти. Это было большим экономическим преимуществом для новгородских боярских родов, так как им доставался весь урожай от торговли мехами. Но с другой стороны, династический вакуум делал Новгород особенно уязвимым, так как у него не было «естественного защитника» — ветви местных князей, по наследству передающих семейную обязанность защищать свою новгородскую отчину. До 1130-х гг. лучшим защитником Новгорода обычно служил князь Киевский или иногда другой князь из Среднего Поднепровья. C подъемом областных центров и закатом относительного верховенства Среднего Поднепровья Новгород приобрел нечто вроде независимости, но одновременно и более опасную зависимость от различных превратностей судьбы. С Новгородом заигрывали и перед ним заискивали князья почти всех «главных» земель: Чернигова, Смоленска, Суздаля, Владимира Волынского. Новгородцам приходилось выбирать с осторожностью, поглядывая на неустойчивый баланс власти. Именно это, а не социальная позиция новгородцев, явилось главной причиной участившейся смены князей на новгородском столе после 1136 г. Однако участившаяся смена правителей, наряду с отсутствием князей, которые постоянно сидели бы на обширных и доходных новгородских землях, действительно привела к социальным последствиям. Со временем самостоятельность и целостность Новгорода оказались более прочно, чем где-либо, связаны с местной верхушкой — боярами и епископом.