Начало Руси. 750–1200

Почти полная монополия Среднего Поднепровья была разрушена. Впрочем, это не значит, — как нередко предполагают и утверждают, — что само оно обеднело. Подъем областных центров не был ни результатом, ни причиной упадка Киева. Путь по Днепру не утратил своего значения. Если другие пути из Византии на север начали играть более заметную роль, как, например, путь к Галичу от Дуная или из Приазовья по Дону, то не потому, что половцы перерезали доступ в Киев (это было не так), и не потому, что византийцы уступили Черное море итальянцам — император Мануил I сделал все, чтобы лишить генуэзцев прямого доступа к торговле через Тмутаракань и области Rhosia на Азовском море.[797] Открытие и использование новых возможностей не означало конца старых. Можно было бы утверждать, что сами успехи Киева заставили черноморских купцов усерднее отыскивать другие торговые пути, потому что многие товары, прежде поступавшие извне, теперь производились в самом Киеве и вывозились отсюда на север. Беспокойство киевского князя в 1168 г. могло быть вполне искренним, но не следует принимать его за знак нависшей катастрофы. Экономика районов среднего течения Днепра была достаточно гибкой и жизнеспособной, чтобы устоять перед превратностями политики на границах, а физическая угроза исходила из другого места: ведь не половцы разграбили Киев в 1169 г., да это разорение и не привело к обеднению города.

Тем не менее с подъемом областных центров изменилось соотношение сил. Каждый новый центр имел свои собственные четко выраженные локальные интересы и свою ориентацию: так, для Ростова и Суздаля первостепенную важность имели их прочные позиции посредников между северными звероловными угодьями (и Новгородом) и Средней Волгой; Галич должен был налаживать равновесие в отношениях с Венгрией и Византией, а насущные интересы Чернигова касались как половцев, так и вятичей. Рост происходил как через экспансию, так и через диффузию. Возникавшее то тут, то там соперничество было неизбежно, а иногда и необходимо. Но в то же время картина территориального распределения природных ресурсов и производимых товаров благоприятствовала высокому уровню кооперации — между купцами, между местными населенными пунктами и между теми, кто желал, чтобы их признали в качестве правителей. Ни один город не контролировал какую-либо из больших дорог в полной мере, так что чрезмерные дорожные пошлины никому не были выгодны. Можно было обойти стороной даже Смоленск и Новгород. Кроме того, как убедились вятичи, упорно держаться за свою самодостаточность и находиться в изоляции оказывалось, в конечном счете, невыгодно. Авторы берестяных грамот явно были уверены в том, что путешествовать можно легко и недорого.