Начало Руси. 750–1200

В результате, при отсутствии механизмов централизованного политического контроля, династия и ее территории становились все более полицентричны. По мере того как княжеский род Среднего Поднепровья открывал новые возможности отдаленных земель, гегемония Среднего Поднепровья постепенно уступала место целой сети отчин, простиравшейся от Волги до Карпат: Ростов и Суздаль, Рязань, Переяславль, Чернигов, Смоленск, Полоцк, Туров и Пинск, Владимир Волынский, Галич. Эти отчины — города с княжьими столами и подчиненные им области современные историки именуют по-разному: княжествами, уделами, городами-государствами, в зависимости того, какой взятый со стороны образец им больше нравится. В источниках эти обособляющиеся центры называются «землями» — Суздальская земля, Смоленская земля и т. д. Общего названия для совокупности всех этих отчин не существовало. В источниках XII в. обозначение «Русская земля» или просто «Русь» относилось обычно только к территории, окружающей Киев. Например, можно было говорить о путешествии «из Суздальской земли» на «Русь».[801]

Если в абсолютном смысле Среднее Поднепровье продолжало процветать, то в относительном власть его ослабевала. Вся сеть отчинных земель уже не могла управляться силами узкого консорциума князей ближнего круга. Регионы стали слишком сильными, а интересы их слишком несходными. Но при всем том, в большинстве случаев, местные князья не могли себе позволить полностью оторваться от своей бесчисленной родни. Военные силы отдельных земель были недостаточны, а их интересы, хотя и расходились, все еще были в значительной мере взаимосвязаны. Династические союзы и блоки возникали, распадались или перестраивались с удивительной легкостью, и стратегический смысл их часто теряется за деталями тактики. Политическая культура династии сохраняла лишь отдельные общепринятые правила и образцы, но не давала конкретных указаний по поводу системы очередности, старшинства или подчинения. Поэтому при каждой смене правителя колода — по крайней мере частично — перетасовывалась. Картина усложнялась еще больше, потому что отношения между князьями — владельцами отчин в уменьшенном масштабе воспроизводились внутри отчинных земель: каждому князю приходилось устраивать младших братьев и племянников, кузенов и сыновей, или сдерживать их поползновения. Двоюродные братья из Путивля и Новгорода Северского вечно соперничали из-за Чернигова, а какой-нибудь племянник из Звенигорода облизывался на Галич. Многочисленность мелких князьков вела к постоянному дроблению династии и ее территорий.