Начало Руси. 750–1200

На протяжении 1110–1130-х гг., особенно при Владимире Мономахе (1113–1125) и его старшем сыне Мстиславе (1125–1132), подъем регионов, казалось, отражал значение Киева и повышал его статус как сердца династии, той втулки, спицы от которой тянулись к окраинам. В 1113 г. Мономах или сам, или руками сыновей и внуков уже держал под контролем Киев, Новгород, Переяславль, Смоленск, Ростов и Суздаль. Скоро он лишил владений или подчинил себе потомков своего старшего двоюродного брата Святополка — сначала он завладел Туровом, а потом, в 1118 г., выгнал сына Святополка, Ярослава, из Владимира Волынского, где посадил одного из своих сыновей (по словам летописца, на этом настаивали жители города).[798] В 1119 г. Мономах прогнал из Минска Глеба Всеславича и поселил его и его семью в Киеве.[799] В 1130 г. Мстислав убрал подальше строптивых полоцких Всеславичей, выслав их в Византию. Черниговская ветвь династии со времен Любечского съезда проявляла сговорчивость. В середине 1120-х гг. в ней произошел раскол, и Мстиславу удалось заполучить Курск, натравив одну часть рода на другую.[800] Так к началу 1130-х гг. Мономаховичи — Мстислав с сыновьями и младшими братьями распространили свою власть на главные центры династии: от Киева и Переяславля до Курска на юго-востоке, до Ростова и Суздаля на северо-востоке, до Новгорода на севере, на Полоцк, Минск и Смоленск в центре, до Турова и Владимира Волынского на западе; черниговский же князь стал зятем Мстислава. Эпоху Мономаха и Мстислава можно считать воплощением общепринятого киевоцентристского представления о землях русов.

И все же Мономах и Мстислав помогали и даже активно способствовали развитию процессов в областных центрах, существенно повлиявших на такое изменение политического и культурного ландшафта, которое они, может быть, сами не желали и не могли предвидеть. Расцвет областей Руси, которые находились вне пределов Среднего Днепра, привел к парадоксальным последствиям. Он вызвал одновременно центростремительные и центробежные процессы.

Прежде всего, расцвет областных центров придал значимость и достоинство периферийным прежде городам. И Мономах, и Мстислав пересмотрели прежнюю политику патронажа, они вкладывали средства в такое строительство и в такие культурные мероприятия, которые повышали престиж дальних оплотов династии. Со временем эти последние утрачивали провинциальный облик и дух. Новые каменные церкви, монастыри, княжеские резиденции и даже новые епископии развивали местное самосознание. Во-вторых, региональный подъем придал новый масштаб одному из традиционных способов снятия напряженности, порождаемой ростом династии, — территории, прежде только облагавшиеся данью, выделялись в новые самостоятельные отчины. Подобно Владимиру и Ярославу, Мономах контролировал целую сеть городов через своих сыновей. Подобно детям и внукам Ярослава, потомки Мономаха относились к самым лакомым из этих владений не как к переходящей из рук в руки общей собственности, а как к постоянным оплотам для себя и для своих детей. Например, Смоленск и Суздаль служили источниками дохода для семьи Мономаха, сидевшей в Переяславле, а к середине XII в. они превратились в отчинные столы отдельных ветвей Мономаховичей, так что Переяславлю оставалось жить за счет собственно переяславской земли. В-третьих, хотя в первые десятилетия XII в. Мономаховичи сохраняли господствующее положение, все равно они были не одни. Амбиции Чернигова, после временного затишья, возродились во втором поколении Святославичей, в 1130-е гг. А в 1140-е — 1150-е гг. внушительное политическое и военное значение приобрели галицкие князья на западе.