Начало Руси. 750–1200

Малочисленные народы дальнего севера не представляли серьезной угрозы, так что новгородцам, отправлявшимся за мехами, не надо было собираться большими вооруженными отрядами. Возможно, они действительно выменивали меха на топоры и ножи. К началу XII в. — время, к которому относится рассказ Гюряты Роговича — восходят первые надежные сведения о существовании специализированных ремесленных мастерских в Новгороде, а начиная с 1120-х — 1130-х гг. в них зафиксирован быстрый рост производства, имевший место одновременно с переходом к более дешевым и простым методам изготовления, в частности, лезвий для ножей, топоров и ножниц. Чтобы получать меха из своих северных пределов, Новгород не зависел от поставок продукции из других центров Руси. Он был самодостаточен, опираясь на собственные ремесла и торговые пути. Вывозя приобретенные таким образом меха, он снабжал ими рынки Западной Европы. Цепь селений и волоков соединяла город с Финским заливом, и присутствие в Новгороде западных купцов было привычным делом. Появились даже постоянные нормы, регулирующие порядок возмещения взаимного ущерба между гостями с запада и новгородцами, и такие же — в отношении новгородцев, пребывающих в чужих краях. Эти правила отразились в договоре, заключенном в начале 1190-х гг. через посла, с купцами германских городов, жителями Готланда и «съ всемь латиньскымь языкомъ».[782]

Но если Новгород мог самостоятельно осуществлять торговлю мехами, то обеспечить всем необходимым свое растущее население он не мог. Каждые четыре-пять лет город страдал от более или менее значительных неурожаев. Здесь уместно вспомнить письмо на бересте, которое написал Гюргий, приглашая родителей переехать из Новгорода в Смоленск или в Киев, где хлеб дешев.[783] Другой потенциальный источник зерна, но также и возможный соперник в поставке мехов, возник на востоке от Новгорода, в районе верховий Волги. Эта территория, заселенная в основном финно-угорскими племенами, издавна привлекала славянских переселенцев с юга и с запада, так что возникал своего рода встречный поток по отношению к тем переселениям, которые производил Владимир Святославич. Однако массовый характер миграция славян в бассейны Волги и Оки приобрела в XI–XII вв. Новых поселенцев влекла сюда отчасти торговля мехами (в некоторых захоронениях найдены позолоченные и посеребренные бусины и денарии), но в основном они жили землепашеством, скотоводством, рыболовством и охотой. Соответственно, интерес князей к этому району был не столь пристальным, как, скажем, к червенским городам. Но с ростом населения увеличивался потенциальный объем податей, династия становилась все многочисленнее, ее все сильнее манили самые богатые источники мехов, поэтому южные князья приступили к упрочению своей власти в «Залесской земле». Их споры о границах между владениями на северо-востоке были в числе тех династических разногласий, которые привели к созыву Любечского съезда в 1097 г. В первой половине XII в. северо-восток начал приобретать самостоятельное значение как место расширяющейся торговли, как район, где установился более прочный политический режим, чем тот, что существовал здесь прежде при русах или при ком-то другом.