Князь Меттерних. Человек и политик

Своего рода апофеозом австро-российской дружбы явился визит наследника престола, будущего царя Александра II в Вену. Как пишет С. С. Татищев, он был принят австрийским двором «с величайшей предупредительностью и почетом»[977]. С первого же дня пребывания в Вене (3 марта 1839 г.) цесаревич попал в сплошной круговорот приемов, балов, спектаклей.

Все началось с обеда у императора. Затем парадный спектакль. Поздно вечером великого князя ожидало избранное общество Мелани, которая собрала у себя в салоне самых изысканных венских дам.

И молодой, привлекательный наследник, и венские красавицы получили огромное удовольствие от общения, развлекаясь разнообразными салонными играми. Мелани восторженно описывает Александра Николаевича. Тот, в свою очередь, в течение десятидневного пребывания в Вене почти каждый вечер находил время для посещения Меттернихов.

Императорская семья и австрийская знать тоже изо всех сил ублажали наследника российского престола, который очаровал всех не только красивой внешностью, но и прекрасными манерами, открытостью и доброжелательностью. Танцы и другие развлечения ежедневно продолжались до 2 часов ночи. На одном из приемов у Мелани играл соперник Штрауса знаменитый скрипач Ланнер[978]. Когда княгиня прощалась с будущим Александром II, у нее создалось впечатление, что молодой человек «очень неохотно покидает Вену»[979].

Даже его суровый отец был растроган оказанным сыну гостеприимством, и посол Татищев передал Мелани благодарственное письмо императора. «Госпожа княгиня, — писал собственноручно Николай I, — вы были так добры и любезны по отношению к моему сыну, что я не могу отказаться от удовольствия поблагодарить вас и засвидетельствовать мою признательность. Мои воспоминания о Вене, которую я так люблю, станут для меня дорогими вдвойне, и я прямо признаюсь, что почти завидую моему сыну, который имеет преимущество по сравнению со мной, поскольку пребывал здесь дольше и легко вытеснил своего отца из вашей памяти»[980].

Но за парадным фасадом австро-российских отношений скрывались глубокое взаимное недоверие, готовность сменить партнера по кадрили. Когда Ф. И. Бруннов назовет Меттерниха «врагом супостатом», царь добавит: «Он никогда не переставал им быть»[981]. Естественно, у российской стороны не могли не вызывать подозрений маневры Меттерниха, нацеленные на воссоздание «концерта европейских держав». Их антироссийская направленность была достаточно очевидна. В Петербурге стали вынашивать план ответных действий. Уже в мае 1839 г. российский посол в Лондоне получил задание начать зондаж перспектив на двустороннее соглашение с Англией. Тем более опыт 1826 г. еще не успел забыться.

Россия согласилась подписать совместную ноту пяти держав от 27 июля 1839 г., обеспечивавшую коллективные гарантии разваливающейся Оттоманской империи, но от участия в планируемой Меттернихом Венской конференции Петербург отказался. Амбициозные планы австрийского канцлера рухнули.