Князь Меттерних. Человек и политик

Тем временем глава французского кабинета министров маршал Сульт попытался убедить Александрию и Константинополь прекратить военные действия. Франции было практически невозможно защитить своего египетского протеже от солидарного напора остальных великих держав. Нужно было как можно быстрее охладить пыл воюющих сторон коллективной военно-дипломатической акцией самых могущественных государств Европы.

Сульт высказался за проведение международной конференции, и Меттерних направил ему послание, предложив как наиболее подходящее место для такого мероприятия Вену. «Австрийская депеша, — писал Сульт 13 июня 1839 г. поверенному в делах Франции в Англии барону Буркенэ, — оканчивается замечанием, поразившим меня, ибо я усмотрел в нем робкое изложение мысли, постоянно ласкаемой австрийским кабинетом и столь же постоянно отвергаемой Россией, а именно об учреждении в австрийской столице конференции по делам Востока»[947].

Еще до этого Сульт получил предложение от Пальмерстона остановить египтян, чтобы в конечном счете они не подтолкнули Константинополь в объятия России. Предлагалось наладить взаимодействие английской и французской средиземноморских эскадр. Пальмерстон имел в виду и возможность сотрудничества с Австрией. Главе французского правительства идея Пальмерстона показалась вполне приемлемой и, по его мнению, ею вполне можно заняться в Вене.

Лучшего подарка для Меттерниха трудно было придумать. Он ощутил прилив энергии и, как в прежние времена, приступил к делу на широком фронте, с основательной методологической подкладкой. В его письме к Аппоньи по поводу предстоящей конференции чувствуется привычный апломб, звучит менторский тон: «В мои дипломатические правила входит говорить то, что необходимо сказать, делать то, что разумно и возможно сделать»[948]. Таков и должен быть, по убеждению канцлера, подход к турецко-египетскому инциденту.

Конечно, английский кабинет предпочел бы провести конференцию в Лондоне. Но британская столица проигрывала Вене во многих отношениях. Достаточно было сослаться на Лондонскую конференцию по голландско-бельгийскому конфликту, проходившую под руководством британских министров. Она затянулась на 8 лет, ее проблематика утонула в 72 протоколах. Другим аргументом Меттерниха в пользу австрийской столицы служило ее географическое положение. Линия Вена — Константинополь «географически самая прямая, а кратчайшая линия всегда наилучшая для тех, кто серьезно желает дела»[949].