Князь Меттерних. Человек и политик

Чтобы идея конференции в Вене выглядела в глазах Луи-Филиппа еще более заманчивой, канцлер убеждал французского короля, что царь Николай I тоже на его, Меттерниха, стороне: «Я прошу Его Величество быть уверенным в том, что российский император занимает по этому вопросу такую же позицию, как и мы»[954]. Да и Луи-Филиппу Венская конференция должна была показаться соблазнительной возможностью усилить легитимность собственного режима, так как Николай I старательно игнорировал «короля баррикад». Тем сильнее могло быть давление Франции в пользу Вены на заинтересованного в поддержке Парижа Пальмерстона.

Между тем британцу согласиться на реализацию заветной цели Меттерниха было мучительно. Пальмерстон не любил проигрывать не только матч, но даже раунд. Тем более что его соперничество с Меттернихом имело в немалой мере личный характер. Вернувшись в Форин-офис, Пальмерстон почувствовал угрозу далеко не блестящей изоляции. Противоречия с Россией усиливались. Франция дрейфовала навстречу Австрии. В ответе за все это в немалой степени был сам британский министр.

В таких обстоятельствах, отмечал британский историк Ч. Уэбстер, Пальмерстону пришлось прислушаться к совету своего венского посла и родственника Ф. Лэма, настаивавшего на том, что следовало бы прийти к взаимопониманию с Меттернихом. Состоялись продолжительные беседы британского министра иностранных дел с австрийским послом, весьма приближенным к канцлеру человеком, князем Эстерхази.

Депеша посла, где излагалось содержание бесед, была буквально испещрена саркастическими комментариями Меттерниха, но произвела на него должное впечатление. В конце декабря 1836 г. Пальмерстон даже сказал Эстерхази, «пусть это покажется парадоксальным, но он убежден, что только Австрия и Британия остаются двумя консервативными державами, то есть державами, действительно желающими сохранить статус-кво в Европе»[955].

Обнадеженный позитивными подвижками в отношениях с Англией, Меттерних решил выступить в вожделенной роли посредника между Лондоном и Петербургом. Хотя царь довольно резко отверг услуги канцлера, сравнительно благоприятное развитие австро-российских отношений оставляло тому какие-то шансы. Меттерних и Пальмерстон стали неспешно продвигаться навстречу друг другу. Симптоматична дневниковая запись княгини Мелани (1 апреля 1837 г.) в связи с депешами, полученными из Лондона: «Лорд Пальмерстон стал таким кротким, что легко можно заключить, насколько потрясены его позиции»[956].