Начало Руси. 750–1200

распространялись шире, чем трудами странствующих печерских монахов, так как этот устав стал повсеместным образцом для устройства киновий.

Далее, авторитет Печерского монастыря подкреплялся широко признанным почитанием Феодосия, служившего примером благочестия и духовности и считавшегося основателем организованного монашества на Руси. В 1108 г., по настоянию игумена Феоктиста, Святополк «повелѣ митрополиту вписати [имя Феодосия] в синодикъ» (греч. synodikon), т. е. в список лиц, вспоминаемых во время богослужения. Такое же распоряжение получили и все епископы, которые его «с радостью вписаша», и с тех пор во всех соборах возглашалось имя Феодосия.[735] Так произошло официальное признание культа Феодосия, и мы снова видим любопытную цепочку старшинства: инициатива монастыря, повеление князя, согласие митрополита (византийца Никифора I). Культ прижился. Более поздние авторы, уже не связанные непосредственно с Печерским монастырем, восхваляли Феодосия как «всея Руси свѣтильника» и «архимандрита всеа Руси».[736]

В-третьих, выходцы из Печерского монастыря занимали важные посты в церковной иерархии. Согласие епископов на увековечение памяти Феодосия могло быть получено тем легче, что многие из них сами были в прошлом печерскими монахами. Священники могли жениться, но епископы хранили безбрачие, а монастыри как раз были учебным центром для подготовки местных кандидатов в высшее духовенство. В конце XI в. Печерский монастырь почти монополизировал эту сферу. Например, в 1089–1091 гг. по крайней мере шесть из семерых известных нам епископов были выходцами из Печерского монастыря: Герман Новгородский, Лука Белгородский, Марин Юрьевский, Исайя Ростовский, Ефрем Переяславский и Стефан Владимиро-Волынский.[737] Но такое положение сохранялось не всегда. Например, между 1105 и 1123 гг. в Переяславле, отчине Мономаха, два епископа подряд были назначены из семейного монастыря Мономаха — Михайловского Выдубицкого, который располагался в близком соседстве с Печерским. Тем не менее, епископ Симон Владимирский, писавший в 1225–1226 гг., подсчитал, что до него и вместе с ним почти пятьдесят епископов вышло из Печерского монастыря. За весь домонгольский период нам известно по имени около ста епископов.[738] Эти данные являются неполными, но даже если считать, что реальная цифра была вдвое больше, то и тогда на выходцев из Печерского монастыря пришлась бы непомерно большая доля. Часто говорят, что в то время, когда отдельные ветви княжеской династии все больше преследовали собственные интересы и цели, единство Руси воплощалось только в единстве церкви во главе с единым митрополитом. Но возможно, что еще более всепроникающими и прочными были связи между разветвленным духовным братством — сетью однокашников из Печерского монастыря.