Начало Руси. 750–1200

Способ самоподачи Мономаха показывает изменение акцентов в христианской культуре русов на рубеже XI–XII столетий. В это время уходил в прошлое, так сказать, век первоначальных заимствований, когда элита строила свои представления о власти и аутентичности, опираясь на прямое translatio соответствующих идей из Византии, и казалось, даже нарочито стараясь воспроизвести Византию в Киеве. К концу века translatio все более заметно уступает место traditio, по мере того как скандинавское, византийское и славянское течения соединялись в менее помпезную, более устойчивую и более самодостаточную систему. В городах распространялась славянская грамота и книжность — от бересты до пергамена. Греческий язык утратил ореол престижности. К началу XII в. славянский язык сменил греческий в надписях, имеющих литургическое значение. Ранние печати Мономаха сопровождались греческой легендой, а поздние — славянской. У славянской духовной культуры появлялись собственные герои — в 1108 г. Святополк официально признал Феодосия святым, а в 1115 г., при вторичном перенесении мощей Бориса и Глеба, была публично подтверждена их святость. Теперь уже местные, русские монахи и епископы совершали богослужение перед разраставшейся городской верхушкой, которая уже привыкла считать славянский язык языком религии и письменности. Русы стали опираться на традиции, которые начали признавать своими собственными. Их уже не так тянуло черпать воду из прежнего, византийского источника. При сыновьях и внуках Ярослава христианская культура русов, так сказать, «обрусела».

Это изменение произошло не вдруг, не во всем и не везде, и разумеется, не происходило никакого преднамеренного или принципиального отторжения Византии. Наоборот, при всех достижениях местных мастеров, из Византии по-прежнему везли предметы роскоши — такие как украшенный эмалью пышный переплет для Евангелия-апракос («Цѣну же еуангелия сего единъ Богъ вѣдае» — гласит сопроводительная запись Наслава, которого посылали в Константинополь заказать работу), или «Суздальский амулет», который в конце XII в. заказала княгиня Мария Шварновна.[747] В домонгольский период на Руси совершенно невозможно обнаружить явно выраженную собственную школу иконописи. Несмотря на появление русских мастеров, таких как печерский монах Алимпий, византийские художники работали на Руси еще и в конце XII в. Самые прославленные чудотворные иконы XII в. — Владимирской Богоматери и Богоматери «Пирогощей» — были привезены из Византии. Артели византийских мастеров продолжали работать на строительстве русских церквей. Греческий язык продолжал использоваться в епископских печатях до середины XII в. Византия все еще была важным поставщиком опытных специалистов и мастеров, а сам Константинополь воспринимался как город чудес, привлекающий паломников. Однако традиции, единожды усвоенные, уже сделались привычными, переплелись с существующими, приобрели местный оттенок. Они были византийскими по происхождению, но уже не носили столь явно выраженного византийского характера.[748]