Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Поломал кустов немало,
А травинка как дрожала,
Так дрожать и продолжала,
И во всем была покорна,
Повторяя все метанья, выкрутасы и ужимки,
Тень чудесной той травинки.
— Дурак, волосы, знаешь, сколько горят? Три секунды, и все.
— Ну и хуй с ними (играет со спичками)! Будешь лысым. Га-га-га!
Красим пол… Завтра уходим в городок.
Ночь.
— Ну-ка давай подсолнух осветим (спички).
— Шмель здесь еще.
— Это другой уже.
— На нем роса выпала, он как будто ночью ест. Смотри, шуршит. Жучки черные внутри. Он какой-то словно вязаный внутри. О! И здесь один. Каждый свой подсолнух занял, Никит. У-у-у! Пойдем, холодно.
Неправомочен мой вопрос,
Но все же:
Зачем ты явлен мне, прелестный лепесток?
И жаль,
Что у меня не спросит он того же.
А впрочем,
Вот ответ —
Возник стишок.
Городок. 07.08.81.
Солнце жарит. Приступили к классу. Побелка. Дыры залепливаем цементом. Ладони сморщились от сырости.
Умылся.
Перекур на крыльце.
Не радуйтесь, сверкающие листья, своему блеску. Придет время, и обернется он разъедающей ржавчиной. (Во! Подумал, и тень от тучи накрыла дерево — вздрогнула береза.) Будете гнильем чавкать под сапогами. Я же буду ходить в гражданских ботинках с толстой подошвой… Что-то я хотел еще записать? Что-то важное… Солдаты живут стремительно, не успевая ни привыкнуть друг к другу, ни всмотреться. Живут салаги, «шнурки», «черпаки» и «деды», барахтаясь, отстаивая себя, остро подмечая слабость другого и всячески скрывая свою. Работа, строй, распорядок дня плетью гонят солдата по времени. Но инстинкт душевности, ласки, даже созерцания заставляет выкарабкиваться, увиливать от этого гона, и подчас вспоминает солдат о доме, замечает звезду, травинку, добреет солдат. Словно оттаивает льдинка-душа, и показывается сквозь хамовитое обличье его что-то юное, трогательное, разинутое на красоту, добро и чудо… Да-а, о чем же еще я думал? А! Об этих моментах встреч и прощаний:
— Как дела, Никита, салям?
— Все хорошо, здравствуй.
— Все пишешь? (С улыбкой.)
— Пишу. (С улыбкой.)
И уже несколько светлее и мне и ему… О чем же я думал ночью? О Шостаковиче, который никогда не будет понят большинством этих ребят. Никогда. Большинством. Неужели я об этом думал? Тьфу! Уже не вспомнить.
— Леш, ты где мороженое купил? Чайная открыта? Сколько стоит — двадцать?
Андрей Иванов:
— Никита-а, пойдем класс малевать, пойдем, они уже закончили.
В темень-казарму с солнца зашел, в глазах посерело, голова закружилась. Едкий запах. Сипит распылитель.
— Столы вынесем, Никит.
— Да-да-да…
— Андрюх, там такое вкусное мороженое, надо одолжить денег и купить.
— Кто тебе одолжит?
— Одолжат…
Работать не-о-хота-а, но надо… Тьфу.
Идем в чайную. Майор «поет»:
— Вы куда такие красивые, расстегнутые, неподшитые?
— Работаем, товарищ майор.
— Сапоги грязные.
— Белим, товарищ майор.
— Бе-елите?.. Ну белите… Белите…
Миша Пушкин:
— Там были две главные свиньи. Они боролись за власть. Были там ломовики-лошади… Да. Они, значит, играют в демократию, эти свиньи. А люди… они ушли и смотрят издалека. Да. А потом свиньи эти вроде как очеловечиваются, а скот как был скотом, он и останется. Прислали мне письмецо с вырезкой о любимом моем певце Брасансе. Постарел, лапочка, боже, как постарел! (Видит, я записываю.) Да-а брось ты… (О менестрелях!) А с другой стороны, это же прекрасно — бродить вот так до седины. А я так и буду жить. Да. Щас вот забрел в армию.
С Мишей всегда случаются хорошие разговоры… Я рад, что он все еще улыбается и морщит длинный нос…
— Я подсматриваю, я подсматриваю нагло.
— А ты что-нибудь понимаешь?
— Ну что-то… Какие-то… Да… Вообще, по-моему, человеку из нашего круга это — либо удариться в дворянство «тире» гусарство, либо купить хороший японский мотоцикл — и по миру. Нет? Не согласен?
— Из какого это из «нашего», Миша?..
Сережа Воробьев (шутит):
— Проездом из пионерского лагеря на похороны перед вами выступает ансамбль… «Мечта»…
Идет тревога. Звонят на «семерку-Б»… «Где капитан Бутц?» — «Грибы собирает». — «Вы мою мать не трогайте, я не грибы собирал, я дома мылся».
А вот еще одна история про Бутца. Идет Сережа Воробьев с почты, под мышкой — пачка писем:
— Дай сюда!
— Это письма рядового состава.