Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Окно свежевыкрашено. Кремовое — лизнуть хочется. Краска и молочная рама. Стекло — скребли его ножичком, тает в воздухе стекло. А дале! Березовый ствол медленно на одном месте, плывущий на меня с вздрагивающими прядями листьев. Ветви, тянущиеся ко мне, словно вдыхающие меня листья.
Ну вот и все…
Андрюха ворочается на топчане, отгоняя мух. Наконец шинелью с головой от всех, от меня (мы в ссоре), от Шостаковича — не слушает… Ну-ка и я попробую (с вешалки шинель). Я тоже с головой, весь, как сидел в стуле, с головой, только щелка для березы. Клее-ево.
Ну вот и все. Вот и все. На этом армия кончилась. Вот здесь, сейчас для меня кончилась армия. Все. Шостакович поставил точку. Выдохнул. Облегчение. Свободно-то как! Вот это да! Я как бы распределился по всему миру и каждую случайную частицу его, соринку каждую ощущаю в себе, собой. Хочу ощущать…
Ночь. Читаю Эдельмана «Апостол Сергей». Декабристы. Их заговор, их жизни. Этот притягивающий воображение контраст блеска, знатности, братства, тонкости, ума… Виселицы, Сибири — их жизнь… Бог…
Иду спать. Спим в пошивочной на чехлах. Подышать перед сном в одиночестве свежей звездной ночью. Шелест листвы, как далекий дождь. Прожектор. Плавающая в его свете мошкара. Невесомый черный звездный полог и экстазный танец кривляки-мошки на его фоне.
Испугал самолет. Мигнул красным глазом. Гудит… Прогудел… Спать…
Утро 06.08.81.
Солнце. Сидим в траве.
— А мне приснилось, как будто я ем варенье. Балабанык привез ящик, а в нем бутерброды с вареньем, разные бутерброды. И вот мы их едим.
— Не-ет, а мне приснилось метро, и словно бы там, на эскалаторе, какая-то драка, и я вмешиваюсь, срываю с кого-то парик и с этим париком бегу вверх по эскалатору. Выбегаю на площадку — все в мраморе и окно. И у окна стоит великанша, наивная и смешливая, а на окне — ширмочка, а на ширмочке — две куклы. Одна — такой дракончик, а другая — большеглазая, большеротая девочка. И вот я к этой великанше подхожу, парик напялил и подхожу. А она, вроде как, грустит, потому что никто не может разговорить ее кукол. А я говорю: «Здравствуй, дракончик!» И дракончик смотрит на меня и узнает, и кланяется изысканно, как в менуэте. Есть такой танец, знаешь, вот так вот там кланяются. И девочка смеется, и великанша смеется, и все люди вокруг смеются. А дракончик хитро улыбается с прищуром и срывает с меня парик, и все меня, вроде как, узнают и… аплодируют. И это, вроде бы, уже театр… В общем, такой странный сон…
— Нет, ну ты посмотри на деревья! Они с подветренной стороны блестят, переливаются, словно в солнечных каплях, — каждый листик сверкает.
— Пойдем умоемся, Никит.
— Ну иди, Андрюха, возьми причиндалы, я посижу чуть-чуть еще и приду.
— Ну давай.
Полупрозрачные травинки играют со своими тенями. Щекочут ими соседей и дальних за ними соседей их соседей. Черные тончайшие нити опутали желто-зеленые стебельки и плавают в траве, качаемые ветром.
Андрюха идет с полотенцем… Солнце высушило рыжим его волосы.
Тень травинки
И травинка
Одинаково тревожны,
Одиноки и пугливы
И податливы судьбе.
Вот легко качнул их ветер,
Вот еще раз, осторожный,
Он заметил, что травинка
Тень свою
Стремится тщетно
Хоть на миг прижать к себе.
Пожалел бедняжку, властный,
Стал крутить ее нещадно
И трепать,
И вместе с нею
Исстрадалась тень ее.
Но была она покорна,
Повторяла все метанья,
И зигзаги, и ужимки
Госпожи своей подруги,
А быть может, и любимой
Робкой тоненькой травинки.
Да и та была покорна,
Жаль, держали крепко корни,
А не то б давно лежали
На какой-нибудь лужайке
Или, может, на песке
Тень травинки и травинка —
Ниточка на волоске.
Вот и ветер гордый понял,
Как бессмысленно он дует:
Слишком уж мала травинка,
Не поднять ее с земли.
И тогда наслал на солнце
Он большую злую тучу,
Туча солнце проглотила,
Землю мраком затопила
И все тени пожрала.
«Эко-сь, — думает ветрила, —
Здесь запретные забавы.
Дайка-сь, — думает громила, —
Сих влюбленных проучу;
Неповадно чтобы было
Впредь шутить со мной лучу,
Применю большую силу —
Навсегда их разлучу».
Стал крутить, трепать нещадно,
Уйму повалил деревьев,