Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Рисуем на двери свои портреты. Я ору стихи. Андрюха со стола потрясает кулаком, Гриша ржет. Я — в окно: «Она без спутников одна, дыша шелками и туманами».
— Это же шедевр, Гриша.
— Га-га-га.
Шутействуем до изнеможения.
— A-а! Изнутри покрасить этот щит Андрюха?
— Точно. С серебрянкой она будет.
— Это гениально, Андрюха, Гриша, дай я побьюсь головой в твое пузо. Григорий, это решение. Ых! Гриша!
— Так, Григорий, берем оргалит и кладем на табуретки. Переворачиваем, вот так.
Гриша смотрит в окно.
— Ух-х, сколько воронья слетелось.
Андрей:
— Ворона — это очень далекая от человека птица. Она его боится и правильно делает. Человеку, Гриша, доверять нельзя.
Потрогал.
— Ты представляешь, у подсолнуха листья шершавые, как наждачка, и липкие вдобавок, как у слона.
В ветре пушинки обретают уверенность и силу. Быстро, плавно, словно они тяжелые и умные, снуют, снуют, пикируют тополиные посланцы по воздуху. Бреющий полет пушинки над травой.
Черт! Ветер кончился. Поволокло по асфальту.
Я слышу духоту, словно кто потирает ладони.
Сколько их, разевающих крылья бабочек. Они облепили потрескавшуюся, сочащуюся кору березы и пьют сок. Они словно аплодируют, благодарят мир за испытанное удовольствие.
— Никит, сколько у меня? Кошка, падла, всех смяла. Я их каждую — на иголочку.
— Смотри, смотри, смотри!
Пушинка приземлилась на крылья, и бабочка затрепетала, забурлила, вся устремилась вверх, за ней. Еще одна, еще, еще. Но ветер не пускает их, и они на одном месте, словно на ниточку нанизанные, дрожат мелкой дрожью.
— Нахалявщики, все нахалявщики. Мухи, осы, бабочки и муравьи там бегают среди них. Смотри, ни на каком другом дереве, только на одном.
Гриша выносит ящик, полный опилок, словно поднос с дорогими фруктами. За ухом у него сигарета, как у официантов карандаш. Вот идет обратно, ящик тащит за ушко. Что-то бормочет в такт шагам. Одна рука повисла плетью, плечи отвел назад — пузо… Смешно.
Пушинки завоевывают мир. Тополь-полководец простер ветви, как бы указывая цель, стремительные, хитрые, неуловимые, разлетаются пушинки, следуя тайному замыслу. А хорошо быть пушинкой. И боже, только не мухой! Бессмысленно просуетиться с месячишко в тревожном жрании и совокуплении и окочуриться под ненавидящей дланью или (тьфу, мерзость!) в сладострастных паучьих лапах. Я хочу быть пушинкой, я хочу быть посланцем, воином великого тополя-отца, призванным воплотить замысел Создателя.
Гриша улегся на траву, щеку уложил на кулаки, спит. Хлоп — потряс я его по заднице.
— Пойдем работать, Григорий.
Сел заспанный, смотрит в никуда.
— Гриш, принеси, принеси, там Андрюха отметил длинный уголок, чтоб отрезать. Принеси.
Собака убежала от нас еще утром. Дракончик так и не раскрылся тогда. А вот сейчас вбежал муравьишкой на коробок.
— Никит, ситуация такова…
— Ну чего, где уголок, Григорий?
— Да щас, Андрюха говорит, что докрасит — там же отрежет.
— Ну ладно.
Опять сел в траву, руки на пузо сложил, смотрит в никуда.
— О чем ты думаешь, Григорий?
— Та-ак, ни о чем особенном. А ты много из этой книги прочитал про этого декабриста, про Муравьева-Апостола?
— Немного. А что?
— Да так, интересная вообще-то книга. Век там дается хорошим в начале… А сколько ему было лет, когда его повесили? Двадцать восемь?
Фу, спину разогнуть, сесть на стул, расслабиться. Пошла работа — сверлим… Пот затекает в глаза. Капелька медленно, чудовищно нервируя и сосредотачивая на себе и так иссякающее внимание, ползет по лбу к переносице. И нет времени вытереть ее, стерву…
Андрей:
— У меня уж вся жопа мокрая.
И клево, клево!
А теперь мыть руки. В теплой воде колодца. Опустил, отдыхает. Ладони.
— Ну пошли, пошли. Сигареты возьми, Кит. Никита!
— Угу.
Ужин… Ливануло, побежали.
— У-у. Может, раздеться, под дождичек стать?
— Да подожди, давай доедим.
— Ты будешь щас чай пить? Все, я уже попил.
— Ты уже попил? И с сахаром? У, гад!
— Гриш, у тебя никто не отнимает. (Спина его… скребет ложкой по котелку и чавкает.)
Гром…
— Как будто, знаешь, все словно под желтым абажуром, и полило.
Зашел в плаще с карабином приятель Андрюхи.
— Андрюха, узнай точней, сколько время.
— Щас придут «часы».
— А куда ушли «часы»?
— Они моют посуду.